Эсса угрюмо нахохлилась, а Мел прикусила язык. Откуда маленькая рысь может знать, что такое танцы?
Она наклонилась к ней ближе и прошептала на ухо:
— Скажу по секрету, я тоже не знаю, что такое танцевать. Ни разу не пробовала. Представляешь? И петь я, кстати, тоже не умею.
Никто никогда не пытался ее этому научить. Вейлору нужна была послушная, дрессированная псина, натасканная на поиск других одаренных и способная без раздумий пожертвовать жизнью ради спасения короля.
Он приглашал к ней лучших учителей по истории и военному делу, часами гонял на полигоне, отдав распоряжение тренерам — не щадить.
Вместо танцев она занималась с мечом. Вместо песен — наизусть зубрила учебники по стратегии, составы ядов и записки боевых мастеров.
Мел отрешенно думала о своей ущербной жизни, но себя как обычно не жалела. Только надеялась, что у племянницы все сложится по-другому, и она узнает, что такое детская беззаботность и радость. Познает прелести взросления и первой любви. Найдет друзей и единомышленников, с которыми захочется разделить жизненный путь, успехи и трудности.
Пусть у нее все будет хорошо.
Мел говорила и говорила, а девочка слушала как завороженная. И ни одна из них не заметила, что в палате кроме них уже кто-то есть.
* * *Когда это случилось, Маэс был над городом. Кружил, проверяя купол установленный Мортом для защиты города, и внезапно почувствовал, как изнутри затопило горячим. Полноводной рекой хлынуло ощущение присутствия. Он даже сбился, неровно взмахнув крыльями, и провалился на десяток метров вниз.
Потом поймал сам себя и ошалело осмотрелся по сторонам. Никто ничего не заметил. Это ощущение было только у него, и настойчиво тянуло вниз. В крыло лекарей.
Неужели очнулась?
Во дворе он приземлился уже в человеческой форме. Взлетел по широким каменным ступеням и, сам не помня, как, преодолел расстояние до входа в лазарет. Кажется ему кто-то попадался на пути и пытался с ним говорить, но император никого не слышал и не замечал. Вся его суть свелась к пульсирующей нити, ведущей к Мел.
Уже на подходе он остановился, пытаясь совладать с тем, как кипело внутри. Это оно да? То самое чувство, о котором все говорят с придыханием?
Бесшумно приоткрыв дверь, он шагнул внутрь. Прошел по длинному узкому коридору к безмолвной палате, в которой бывал каждый день. Сегодня оттуда доносился тихий голос, от которого все внутри сжималось и вибрировало.
Жива. Выкарабкалась.
А больше ничего и не надо.
