И свободной.
Глава 25
Не было ни мучительно медленно подъема с глубины, ни стремительного падения на землю. Она просто открыла глаза.
Над ней — белый знакомый потолок. Лазарет.
Жарко. И тяжело дышать. Она аккуратно приподняла голову и обнаружила Эссу, спящую у нее на груди.
— Раздавишь.
В горло будто песка насыпали. Все пересохло потрескалось, саднило.
Пока маленькая рысь сонно тянулась и зевала, Мелена успела проверить саму себя на предмет повреждений. Руки-ноги целы, ничего не болит. Не иначе, как андракийские целители постарались.
Наконец, Эсса полностью пришла в себя и сообразила, что Мелена больше не спит. С диким, утробным:
— Ахххрррр, — она бросилась к ней и начала старательно вылизывать щеку шершавым языком.
— Все, все, хватит, — Мел пыталась отвернуться, но настойчивый рысенок продолжал ласкаться, — Все я сказала!
Обхватила руками и прижала к себе, не позволяя сдвинуться, а потом прижалась лбом к мохнатой морде и прошептала:
— Я тоже очень рада тебя видеть.
Рысь тут же дернулась и попыталась возобновить облизывание.
— Тихо! — хотела сказать строго и не смогла. Обычно жёсткий голос в этот раз предательски дрогнул.
Оказывается, это приятно, когда тебя так ждут и радуются просто от того, что ты открыла глаза.
— Как ты тут? Хулиганишь?
Эсса отвела в сторону глаза и тихо хрюкнула.
— Все ясно с тобой, — потрепала племянницу за ухом и тут же убрала руку, вспомнив, кто на самом деле перед ней, — а почему ты в таком виде? Оборачивайся.
Рысь прижала уши и надрывно обернулась, будто боялась, что кто-то зайдет к ним в палату.
— Не бойся. Я уже видела тебя. Ты маленькая. И очень красивая девочка.
В янтарных глазах проскочил недоверчивый интерес.
— Давай, — тихо подбодрила Мел, — если хочешь, я отвернусь.
Почему-то ей казалось, что котенок стесняется своего человеческого обличия. Ее жестокий чокнутый папаша хорошо постарался, ломая детскую душу.
Мелена легко поднялась с постели и отвернулась к окну:
— Все. Не смотрю. Оборачивайся.
За спиной послышалась неясная возня и приглушенное ворчание.
— Не бухти, — усмехнулась Мел, — а то, как бабка старая.
Потом все затихло. И она медленно, стараясь не напугать малышку, обернулась.
— Привет.
Девочка сидела на краю кровати и выглядела совершенно несчастной. Худые, подрагивающие руки были сцеплены на коленях, едва прикрытых ветхим подолом. Ее наряд был настолько ей мал, что казался нелепым.
Мел бережно притронулась к русым волосам, потом провела пальцами по чумазой щеке.
