Что угодно, лишь бы ощущать этот жар, бьющийся в груди.
Так и должно быть? Если да, то у него большие проблемы.
Рысь бросался словно одержимый. Рычал, бешено вращал обезумившими глазами, из его пасти хлопьями падала серая пена. Он понимал, что с ним играют, но сколько бы не бился, не мог добраться до противника и это выводило его из себя еще больше."
"— Что-то с ним не так, — прошептала Доминика.
Брейр кивнул. Первоначальная радость от того, что нашли представителя последнего клана уже рассыпалась, и на ее место пришло мрачное недоумение:
— Он будто одичал…
Мелене было плевать, одичал он или просто свихнулся:
— Просто сломай ему хребет! — Жестко произнесла она, — потом, если потребуется, вылечишь.
Рысь, до этого не видевший перед собой никого кроме Маэса, услышал и обернулся. Уставился на нее злющими, как у демона глазами и оскалился, а потом бросился.
И снова у нее зашлось сердце, и перед глазами яркой вспышкой полыхнула картина из прошлого. Те же глаза, та же стремительно приближающаяся пасть с диким оскалом, то же ощущение неминуемой смерти.
По телу разлилась внезапная слабость. Она просто стояла, опустив руки вдоль тела и смотрела как он мчится к ней. И была словно в двух местах одновременно. Здесь, сейчас и в прошлом. В ушах звенели чьи-то крики. Далекие, призрачные, но такие знакомые, что сердце сжалось от тоски.
Тигр налетел на него, как пушечный снаряд. Ударом когтистой лапы отбросил в сторону и тут же набросился сверху, не позволяя встать.
Игры закончились.
Не отрывая от Мелены бешеного взгляда, рысь рычал, скреб когтями землю, пытаясь вырваться, но бесполезно. Маэс стоял над ним, придавливал крылья к земле и сжимая зубами тощий загривок.
Длинный полосатый хвост хлестал по бокам, жажда крови и убийства кружила голову. Он был готов свернуть шею, последнему из рысей, только потому что этот убогий кот посмел угрожать его паре.
И Мелена, как назло, стояла перед ними с таким потерянным беззащитным видом, что кровь в жилах сворачивалась.
— Она права, — сказал Брейр, мрачно наблюдая за тем, как плененный зверь с остервенением клацает зубами, пытаясь ухватить хоть кого-то, — он не в себе. Надо его обездвижить.
В тот же момент раздался хруст ломаемого позвоночника, и рысь, взвыв от боли, обмяк.
Ника тихо пискнула, тут зажав себе рот ладонью, и уткнулась в плечо своему мужчине.
Это было жестоко.
Маэс отскочил в сторону и снова стал человеком.
Его немного трясло.
