– Сейчас, миленький, потерпи, – баюкала его Тома, – сейчас мамочку увидишь!
Восемнадцатый дом, длинный и низкий, оказался двухэтажным дощатым бараком из тех, где на «тридцать восемь комнаток всего одна уборная». Мы добежали до сорок шестой комнаты, распахнули дверь. Перед глазами предстала дивная картина. За большим круглым столом, заставленным бутылками с дешевой водкой, сидят две полуокосевшие девчонки и один совершенно пьяный мужик. Накурено так, что лица людей проступали, словно из густого тумана. Где-то в углу надрывался магнитофон.
Внезапно песня стихла, и стал слышен безутешный плач, идущий с кровати, расположенной у окна."
"– О, – хрипло засмеялась одна из девок, – еще гости заявились, у нас сегодня прям как день рождения! Выпить принесли?
Пьяный мужик зашелся в хохоте. Что уж ему показалось смешным, мы так и не поняли. Лицо у алкоголика было красивое, даже породистое. Тонкий нос с нервными ноздрями, узкие глаза, довольно высокий лоб и почти идеальной формы рот с капризно изогнутой верхней губой.
Сильной рукой парень схватил полупустую бутылку, и я заметила, что у него широкие ладони с короткими пальцами. На правой не хватало мизинца.
– Садись, девки, – велел красавчик, – праздник у нас, крестины! Завтра в церковь ребенка понесем.
Тамара метнулась к кровати и схватила вопящий кулек. Ника лежала в одеяльце, очевидно, нерадивая мамаша принесла дите из поликлиники и даже не развернула его.
– Эй, эй, положь на место, – велела девка.
– У вас мальчик, Костик, так ведь? – поинтересовалась Томочка, разматывая Нику, – а здесь, гляньте, девочка.
– Как же это? – пробормотала полупьяная мамаша. – Как такой наворот случился? Где писька?
– Мы случайно вместо своей Ники взяли вашего Костю, – пояснила я, быстро отступая к двери, – бывает, уж извините, не со зла…
– Ах ты… – начала малолетняя алкоголичка.
Но мы с Томусей уже неслись во весь опор к выходу.
Едва мы переступили порог своей квартиры, как на нас налетела Кристина.
– Ну где вы носитесь? Олег звонил из Львова, страшно расстроился, что Вилку не застал!
– Младенца меняли, – хором ответили мы с Томой и принялись объяснять Кристе суть произошедшего.
После того как Нику на всякий случай выкупали в слабом растворе марганцовки и накормили, Томочка тяжело вздохнула и предложила:
– Знаешь, мне кажется, Маше Родионовой не следует рассказывать про дурацкое происшествие, по крайней мере в ближайшее время, пока она в больнице.
– Совершенно с тобой солидарна, – ответила я.
