– Вроде говорили, что к трем, – попробовала посопротивляться я.
– Уходите, – велела Зверева, – извольте покинуть мою квартиру, иначе сейчас же вызову милицию!
Делать нечего, пришлось отправляться восвояси, ничегошеньки не узнав. В полной растерянности я встала у лестницы. Нелюбезная Ольга Леонидовна жила в доме постройки сороковых годов, лифт тут ездил старый, с распахнутыми дверцами. Коричневая кабина скользила в проволочной «клетке», шахта просматривалась насквозь, и ее огибала лестница. Поднявшись на один пролет вверх, я села на подоконник.
Ох, неспроста милая дама не захотела идти на контакт, надо бы узнать о ней побольше.
ГЛАВА 10
Просидев бесцельно минут десять, я спустилась во двор и спросила у бабульки, прогуливающей тощенькую рыжую собачку.
– Где у вас домоуправление?"
"– Тебе зачем? – жадно поинтересовалась бабка.
Я глянула в ее слегка выцветшие голубенькие глазки. Вот кто мне нужен! Дворовая сплетница!
– Понимаете, хочу квартиру в вашем доме купить, и решила кой-чего разузнать о владелице, чтобы не нарваться на мошенницу, сами знаете, какие люди бывают!
– И не говори, – оживилась бабушка, – зачем тебе домоуправление? Да я в этом доме пятьдесят лет живу, всех знаю, любую информацию выдам.
С кем дело иметь хочешь?
– Со Зверевой.
– А, – протянула бабушка, – с Ольгой, значит. Та еще штучка!
– Что? Не заслуживает доверия?
– Очень уж гонористая, – вздохнула старуха, усаживаясь на скамеечку, – идет по двору, никогда не поздоровается. Я ей: «Добрый день, Олечка», а она только кивнет и в подъезд – шмыг.
Словно она царица, а все вокруг будто ейные слуги. Оно и понятно, бешеные деньги, говорят, получает, немереные тысячи. Одна машина чего стоит, танк. Вон, глянь.
И она ткнула пальцем в огромный лакированный джип «Шевроле», напоминающий по размеру маршрутное такси.
– Не женский автомобиль, – протянула я, – такие мужчины любят.
– Бандиты, – припечатала бабка, – вон у нас в 19-й Королев живет. Наши все перед ним приседают: «Ах, Борис Николаевич, ах, Борис Николаевич».
Тьфу! Ну, какой он Николаевич, сопляк двадцатилетний, Борька-уголовник. Три года за кражу отсидел, вышел, таперича небось снова ворует. А мамаша-то его раньше мимо всех бежала глаза в пол, стыдилась на людей смотреть. Нынче в шубе разгуливает, норковой…
– Они что, родственники Зверевой, – решила я переключить словоохотливую бабку на нужную программу.
– Не, – протянула старуха, – автомобиль у Борьки, как у Ольги.
