О брате Иэна Мэрайя молчит. И о кратковременном чуде, которое Вера, может быть, сотворила, а может быть, и нет. Ничего не говорит о жаре, наполнявшем все ее тело, когда оно было прижато к телу Иэна. И о том, что даже во сне он держал ее за руку, как будто боялся упустить.
К счастью, Милли не смотрит удивленно и не спрашивает, одного ли и того же Иэна Флетчера они имеют в виду. Только обнимает Мэрайю, готовая выслушать столько, сколько та посчитает нужным рассказать.
– Если это между вами произошло, то как теперь обстоят дела? – осторожно спрашивает она.
Через полупрозрачные занавески Мэрайя смотрит на огоньки, привлекшие внимание Милли, и грустно улыбается:
– Пока он там, а я здесь, дела обстоят так же, как и раньше.
Иногда среди ночи Вере кажется, будто она слышит, как у нее под кроватью кто-то ползает: змея, морское чудище, вынырнувшее из воды, или крысы с крошечными кривыми лапками. Ей хочется сбросить одеяло и побежать к маме, но для этого нужно наступить на пол, а значит, мерзкое существо, кем бы оно ни было, может схватить ее за лодыжку своими многочисленными острыми зубами и сожрать, прежде чем она успеет выбраться в коридор.
Вот и сегодня Вера, проснувшись, вопит. Мама вбегает в комнату:
– Что случилось?
– Они меня кусают! Те, которые живут под кроватью! – кричит Вера, хотя странные темные силуэты уже превращаются в мебель, лампы и другие обычные вещи.
Она смотрит на свои кулачки, по-прежнему комкающие одеяло. Маленькие дырочки в ладонях все еще заклеены пластырем, но уже совсем не болят.
И не кровоточат. Только чуть-чуть почесываются, как будто собака тычет в них мокрым носом.
– Все в порядке? – (Вера кивает.) – Тогда я, наверное, пойду.
Но Вера не хочет, чтобы мама уходила. Она хочет, чтобы мама осталась сидеть рядом и думала только о ней.
– Ой! – вскрикивает она, сжимая в кулачок левую руку.
Мама тут же оборачивается:
– Что? Что такое?
– Ручка болит, – врет Вера, – как будто ее колют большой острой иголкой.
– Здесь? – спрашивает мама, слегка нажимая на пластырь.
Вере совсем не больно. Скорее приятно.
– Да, – хнычет она. – Ой!
Мама ложится рядом с Верой, обнимает ее и, сама закрывая глаза, говорит:
– Постарайся уснуть.
Вера засыпает, улыбаясь.
28 октября 1999 года
Видимо, пока их с Верой не было, у мамы разыгрался зверский аппетит.
А как иначе объяснить исчезновение продуктов. Уезжая на неделю, она могла предположить, что испортятся фрукты и молоко, но в доме нет ни хлеба, ни даже арахисового масла.
