Какой суд отдаст предпочтение ей? Может, Колин прав? Это действительно она во всем виновата? Может, воспитывая Веру, она принимала какие-то ошибочные решения? Возможно, для того чтобы с девочкой случилось все это, было достаточно одного неправильного выбора, одного эгоистичного поступка, одного неосторожного слова, укоренившегося в детском воображении. Между прочим, Колин иногда небеспочвенно сомневался в здравомыслии Мэрайи.
– Ну вот! – ворчит Милли, заставляя дочь встать. – Этого еще не хватало! Иди-ка наверх и сотри с лица это выражение.
– Ты о чем?
– Прими душ, проветри голову. Я уже видела тебя такую. Сейчас ты не только в том, что ты хорошая мать, начнешь сомневаться, но и в том, кому Бог больше разума дал – тебе или какой-нибудь букашке. Не знаю, каким образом Колину это удается, но в твоих мозгах он хозяйничает, как Свенгали[25].
Когда Мэрайя, подталкиваемая матерью, начинает подниматься по лестнице, возвращается Вера с бабушкиными очками.
– Вот спасибо! – говорит Милли. – Пойдем поищем воскресные комиксы.
Зная, что дочка наблюдает за каждым ее шагом, Мэрайя улыбается. Она старательно отгоняет от себя мысли, которые не дают ей покоя: что Джоан скажет в суде? Как Ротботтэм истолкует их с Верой бегство в Канзас-Сити? Что скажет и как теперь поведет себя Иэн? Раздевшись, Мэрайя включает воду в душе, и ванная быстро наполняется белым паром. Но, даже стоя под тяжелыми горячими струями воды, Мэрайя не перестает дрожать. Как человек, попавший в аварию и чудом избежавший смерти, она чувствует то испуг, то онемение.
А вдруг через пять недель суд отнимет у нее дочь? Вдруг Колин в очередной раз добьется своего? Мэрайя опускается на скользкий кафельный пол и, крепко обхватив себя за плечи, перестает сдерживать слезы.
Искупав и уложив Веру, Мэрайя идет в гостиную, где Милли, отодвинув краешек шторы, осторожно выглядывает в окно.
– Прямо ферма Ясгура![26] – бормочет она, услышав приближение дочери. – Ты только посмотри, сколько там, в поле, дрожащих огоньков! Что это – свечи?
– Зажигалки.
А откуда ты знаешь про Вудсток?
Милли с улыбкой оборачивается:
– Твоя мать не так уж и невежественна. – Она берет руку дочери и сжимает ее. – Полегчало тебе?
Такое милое безыскусное проявление заботы едва не заставляет Мэрайю снова расплакаться. Милли усаживает ее на диван, и она кладет голову на материнские колени. Когда мама начинает убирать ей волосы со лба, Мэрайя чувствует, как напряжение ослабевает и некоторые проблемы отходят на второй план.
