Не помню, когда в последний раз плакал и по какой причине, но сейчас чувствую себя полным ничтожеством, плача перед маленькой девочкой.
— Я никогда не видела твоих слёз, — озадачено и несчастно произнесла она, прислонив большой палец к краешку моего глаза.
Чувствую, как она стирает еле заметные капли с лица. Сколько бы я отдал, чтобы она навсегда осталась моей? Компанию, деньги, а больше у меня ничего и нет, ничего дорогого и ценного, кроме неё самой.
— Зато я видел твои, и очень много раз, — шепчу я, касаясь суховато-солёными губами каждого её пальчика.
— И все они были по моей вине. Если бы ты знала, как я сам себя ненавижу за всё это. Если ты больше не испытываешь ко мне тех светлых чувств, то я один виноват в этом. Я ревнивый ублюдок, собственник, вдобавок мне попалась ты, цветочек, который невозможно отпустить даже на мгновение.
— Получается, ревнивый собственник-однолюб? — проговорила она, а на её лице появилась улыбка, самая трогательная и желаемая мною, самое необходимое сейчас, самое значимое в моей ничтожной жизни.
— Да, получается. Целый букет. Ты, наверное, жалеешь, что я вообще ворвался в твою сладкую детскую жизнь, со всеми своими бзиками и заскоками, — хрипло говорю я, боясь самому себе в этом признаваться.
Я часто задавался вопросом, почему её силуэт не давал мне покоя ночами после первой же встречи. Почему я не мог насытиться ею, хотел забрать, всеми правдами и неправдами, хотел остаться единственным человеком в её мире и душе. И до сих пор не могу ответить себе на это.
Один Бог знает, что меня в ней привлекло в первый раз. Потом ведь я окончательно одурел от её светлого образа в моей голове, который полностью сделан из детской наивности.
Если бы не она, я бы искал её всю жизнь, потому что другого такого человека просто невозможно ни с кем сравнить, ни на кого променять.
— Нет, — не сразу отвечает она, вроде бы обмывая всё мною сказанное.
Самое главное, что она скажет сейчас. Потому что быть тем зверем, коим она меня видела, я больше не собираюсь.
И делать что-то вопреки её желанию не стану.
Только мы перейдём черту от несвязанных ничем людей до мужа и жены — и все забьются по своим норам. Никогда в жизни ей больше не придётся видеть чужие лица, настроенные на то, чтобы забрать её у меня. Только один человек. Только я.
— Я очень прошу тебя, Полин, милая, выходи за меня замуж.
Глава 26. Ты станешь навсегда моей.
Я не успел сделать её своей.
Только чувствами. Официально она всё ещё мне не принадлежит.
