Мне не хвалило нескольких дней. Время так быстро идёт в самые неподходящие моменты, спешит и забирает у тебя самое ненаглядное.
— Девочка, которая на данный момент прибывает вместе с вами, — сирота. И всё бы ничего, но она несовершеннолетняя. Находится на попечительстве у детского приюта. Мы с ним связывались, о вас никто не знает, о вашем сожительстве не может быть и речи, говоря неофициально. А если официально, то на вас вообще написано заявление о совращении и избиении несовершеннолетней. Что вы собираетесь делать с этим?
Ещё два дня — и ложная справка о беременности была бы у меня на руках.
Тогда бы замужество в её неполные семнадцать было возможно. Ещё пять дней — и наша роспись, после которой никакие обвинения, даже заявления в полицию ни сыграли бы роли. Всё это превратилось бы в ненужные бумажки, которыми они могут подтереть одно место."
"— Вы можете считать, что никакого заявления не было, но девочка всё равно вернётся в приют немедленно и не покинет его, пока ей не исполнится восемнадцать лет.
И представители социальных служб будут следить за этим, не думайте, что всё так просто. Сейчас пусть она собирает свои вещи и её отвезут домой.
Да, я откупился, но я откупил только себя, но не её пребывание в моей жизни.
Больше никакого заявления нет. Как и её здесь.
Мне очень жаль, что ты снова туда возвращаешься; что один шаг в твою сторону на людях — и чересчур заботливая учительница Хелин, написавшая заявление, будет звонить в социальные службы, чтобы они меня приструнили.
Меня, чёрт побери! Я был у неё первым мужчиной! И то, что её снова запихнули в эту тюрьму для бездомных детей ничего не меняет!
— Никому не говори о том, что между нами было, маленькая моя. Я заберу тебя оттуда. Подожди совсем немного.
Один раз забрал, ещё заберу.
Я заплачу всему городу, всем ментам, службам, чтобы её оставили в покое.
Я получу эту справку. Заберу её паспорт. Нас поженят даже без её присутствия, и тогда я её на руках вынесу из этого мерзкого места, в котором её запирают, лишь бы я не добрался.
Это состояние хуже всего, что могло случиться. Хуже горячки или похмелья. Это просто убивает без всякого оружия. Убивает меня пустотой вокруг, отсутствием её, осознанием, что сейчас она в другом месте, окружённая целой толпой людей.
Лишь бы не напиться с горя, а там и повеситься недалеко.
К слову, в графине уже нет ста грамм, но даже водка не позволяет мне пьянеть. Такое состояние, когда даже алкоголь не поможет забыться.
