В самом дальнем, темном углу бара сидел человек и внимательно наблюдал, как детектив Лу Гудман и доктор Никки Робертс разговаривают у стойки, подавшись друг к другу.
«Сучка получает все, что захочет», – думал он, подмечая, как ловит коп слова собеседницы, как его губы касаются ее пальцев, как сталкиваются их взгляды. Какую бы сопливую чушь она не вываливала этому наивному дураку, он велся на нее как ребенок.
Едва Гудман расплатился за выпивку, человек одним глотком прикончил свое пиво. На улице он наблюдал, как парочка шла по бульвару, держась за руки словно подростки.
О, как нелегко ему было держаться в тени, когда хотелось действовать. Он всегда считал себя человеком действия, однако последние несколько недель научили его, что терпение вознаграждается сторицей. Играть с мышкой, зная, что у всякой игры есть конец, было очень, очень занятно.
Глава 20
Детектив Джонсон разглядывал Картера Беркли. Тот проявлял нетерпение – шарил глазами по сторонам, то и дело проверял время на платиновых часах от «Тиффани» и барабанил по столу ухоженными пальцами.
Джонсона удивило, что в описании пациента, сделанном Никки Робертс, стояло лишь одно слово: «прилизанный». Что-то в этом определении было! «Прилизанным» в жизни Беркли казалось все – от гладких лужаек фамильного поместья до коллекции «ягуаров» в подземном паркинге. Даже слова, которые выбирал Картер Беркли для разговора, были «прилизанными».
Прошлым вечером, как утверждал Картер, он обнаружил у своей кровати дохлую крысу и увидел в этом предупреждение, похожее на черную метку.
– Это явно в стиле итальянской мафии, понимаете, – объяснял банкир. – Никакой записки, никаких звонков с угрозами. Просто немое предупреждение. И скажу вам, детектив, они добились своего. Я был вне себя от ужаса. Да я и сейчас в ужасе! А тут еще эта серия убийств… Прямо удача, что вы попросили меня дать показания. Невероятная удача и прекрасное совпадение.
Джонсон покивал, оглядывая комнату. Дорогая мебель отполирована до блеска, каждая книга в шкафу и на полках имела обложку, журналы на столе высились идеальной стопкой.
Каждая мелочь находилась на своем месте и была, как и все вокруг Картера Беркли, «прилизанной».
Что ж, внешние атрибуты, которыми окружил себя банкир, пребывали в идеальном порядке. Увы, этого нельзя было сказать о его голове. Никки Робертс писала о нем: «Невротик. Расстройство сознания. Убежден, что его преследуют мексиканские преступные авторитеты, причин и доказательств представить не может.
