– Так же, как и ты. Ты тоже в плачевном состоянии. И нет жареного петуха, который бы клюнул тебя в задницу! Писатель, творческий кризис – не смеши меня. – Она пристально посмотрела на Брендана: – Никто не хочет читать тот бред, который ты пишешь, и ты прекрасно это знаешь. Но тебе нравится видеть рядом кого-то, кто в еще худшем положении, и поэтому ты подобрал меня. Ты чувствуешь свое превосходство надо мной, это придает тебе силы. Только, знаешь, это ошибка. Я влипла, да, но не так, как ты. У меня впереди жизнь, и я придумаю что-нибудь получше того, чтобы сидеть в дерьмовой лачуге и доводить людей дурацкими вопросами.
Брендан вздрагивал от каждого ее слова, словно от ударов по коленке.
– Придумаешь получше? Что ж, вперед… Ты уже кое-что придумала. Убежала из дома, не имея ни малейшего представления, куда. Ни денег, ни друзей, у кого можно перекантоваться. За исключением того наркомана, что выставил тебя за дверь, как только нашел замену. Мне жаль тебя, Мэнди, правда.
– Придурок, – проворчала она.
– Чертов придурок.
– Давай, продолжай. Если не можешь придумать ничего лучшего, кроме как осыпать меня ругательствами.
– Я ухожу. Ни минуты больше здесь не останусь.
– Давай.
Пару секунд она смотрела на него. Потом побежала в ванную, захлопнула дверь и повернула ключ.
Одна. Наконец-то.
В зеркале Мэнди увидела бледное лицо с покрасневшими глазами. Волосы торчали в разные стороны. Раненая рука пульсировала.
Что дальше?
Она не хотела и не могла здесь задерживаться, потому что просто не осталось сил терпеть этого парня.
Только сейчас Мэнди поняла, кто из них настоящий агрессор. Он влез ей в душу, прикрываясь заинтересованностью и заботой, и своими дурацкими вопросами только усилил чувство неполноценности и беспомощности. Продолжал копаться и строить диагнозы, вместо того чтобы принять ее тем, кем она была, – девочкой, вошедшей в трудный возраст, из очень непростой семьи и в тяжелой жизненной ситуации. В крайне тяжелой.
– Нельзя уходить, пока неясно, куда, – сказала Мэнди своему отражению и попыталась улыбнуться.
Это у нее получилось.
Она осторожно открыла дверь ванной комнаты. Поскольку исчезнуть сразу не получится, придется стиснуть зубы и потерпеть. Брендан не станет возражать. Он боится одиночества не меньше, чем она – холода и неопределенности снаружи.
В этот момент Мэнди услышала его голос. Брендан был в гостиной и говорил почти шепотом:"
"– Да, я же сказал. Она здесь. Что, прямо сейчас? Хорошо.
Мэнди застыла на месте.
