И к ее жизни до сих пор никто не проявлял такого интереса, поэтому первые дни Мэнди нравились беседы с Бренданом. Но вскоре она ими пресытилась, заскучала и стала замечать, что Брендан мыслит упрощенными схемами. «Что ты чувствуешь, когда говоришь это?» – самая излюбленная его модель. По сути, все время одно и то же. Глупо и утомительно.
В понедельник она взбунтовалась. Они устроились друг напротив друга в гостиной. Брендан заварил имбирный чай. Мэнди была только из душа, с мокрыми волосами и в плохом настроении.
– Я чувствую исходящую от тебя агрессию … – начал Брендан.
– Ой, правда? – ехидно переспросила она.
Любой, не только психолог, уловил бы агрессию, бросив взгляд на ее угрюмое, раздраженное лицо.
Он обеспокоенно кивнул:
– Да. Не хочешь ли ты…
– Черт возьми, Брендан, я ничего не хочу, кроме как выяснить, что делать дальше! Я не могу провести остаток жизни в твоей вонючей квартире, отвечая на дурацкие вопросы!
Он вздрогнул.
– Я замечаю, что ты…
– Ты вообще можешь разговаривать по-человечески? – перебила она.
– Нормально, я имею в виду… ну, или хотя бы вполовину нормально?
– Приносят ли тебе облегчение нападки на меня, вот как сейчас?
– Ты что, совсем спятил?
– Мэнди…
– Я не могу болтать с тобой остаток жизни! Да и тебе давно стоило бы озаботиться поисками работы.
– То, чем мы с тобой занимаемся, и есть моя работа.
– Оплачиваемой работы, я имею в виду! Мы едим, пьем, ты платишь за квартиру… Откуда все это берется?
– У меня есть сбережения.
– Но когда-нибудь они закончатся.
– Это моя проблема.
– Просто мне нужно куда-то двигаться, – устало повторила Мэнди и вдруг расплакалась.
Брендан серьезно кивнул:
– Куда?
Это был вопрос. Прошло три недели, как Мэнди спешно покинула родительский дом. Скоро месяц, и зима совсем не за горами…
Вернуться домой? Ну, нет.
– Мне некуда возвращаться… – Слезы уже текли по ее щекам. – Мать засмеет меня. Скажет, я слабая, как отец.
– Что ты чувствуешь, когда представляешь себе, как мать тебе это говорит?
Редко когда у Мэнди возникало такое желание влепить человеку пощечину.
– Боль! – закричала она. – Мне больно, черт возьми!
Она вскочила, опрокинув чайник. Чай растекался по столу, капал на ковер.
Брендан тоже вскочил:
– Мэнди!
– Оставь меня в покое! Все оставьте меня в покое! Особенно ты, со своими дурацкими вопросами… Зачем я только села в твою машину!
Внезапно его лицо стало непроницаемо-холодным:
– У тебя не было выбора. Ты была в плачевном состоянии, не знала, куда идти.
