— Завтра будем воевать. Воздашь мне по заслугам, если нужным посчитаешь. Отпираться не стану. А сегодня празднуем!
— Это что еще за базар такой?
— Какой?
— Гнилой! — сказал как отрезал Прокурор. Голос его звенел от напряжения. — Воевать он со мной собрался!
— Вообще-то, с тобой я собрался исключительно договариваться, — Похомов слишком уж красноречиво поглядывал на Черчесова. — Как показывает сегодняшняя практика – это вполне реально. Да?"
"Лиза даже дрожать перестала и, снедаемая любопытством, обратилась в слух.
Так интересно стало, о чем же они условились. Дядя вдруг сипло рассмеялся:
— Ай, хитер, сучара! — выдал беззлобно. — Таки развел меня, как лоха! На слове поймал – видать, теряю хватку.
— За это и ценишь!
— Верно бормочешь. Ценю! — одобрительный кивок. — Но давай-ка без перегибов, дружок! Так и быть, раз я пообещал… на свою голову, то сегодня у тебя есть и мое слово, и полный карт-бланш относительно нее – прощайся. А завтра...
— А завтра я предложу тебе кое-что другое, Борис Андреевич, — Дмитрий хищно оскалился.
— Нечто такое, от чего даже ты будешь не в состоянии отказаться!
— Самонадеянно.
— Я знаю, о чем говорю.
— Утро не за горами – проверим! — Черчесов расслабленно откинулся на спинку стула и поднял вверх наполненную до краев рюмку водки. — Вздрогнули, мужичье!
Большая часть гостей последовала его примеру. Никого не смутил тот факт, что сам Прокурор пить не стал, а просто вернул стопку на прежнее место.
Улучив момент, Лизавета поспешила прильнуть к уху Дмитрия:
— Выходит, ты со мной прощаешься? Отпускаешь?
— Мечтай!
— Но он так думает!
— Да.
— Почему?
— Потому что мне нужно, чтобы он так думал! — отстранившись, он добавил: — Колено покажи.
— Какое? — она не сразу сообразила, о чем идет речь.
— Любое! Свое.
Без задней мысли Лиза выполнила его просьбу, демонстрируя мужу поцарапанную плоть, и совершенно опешила, когда Дмитрий со словами «непорядок» выплеснул часть коньяка из бутылки прямо на ее открытую рану.
— Ай! — пронзительно взвизгнула Лиза, ослепленная внезапной вспышкой острой боли.
Резко задергала ногой, пытаясь освободиться. — Пусти! Жжет!
— Терпеть! — громко рявкнул Похомов, лишь крепче фиксируя ее согнутую конечность.
— Дима, жжет! Жжет!
— Я сказал: терпеть!
— Подуй хотя бы! Ну, пожалуйста!
Она не верила, что способна была произнести подобное вслух.
Да еще и при всех!
Теперь же испуганно замерла, точно кролик перед удавом, ожидая его дальнейших действий. Реакции. Последствий.
