Свободной рукой он окончательно притянул ее в свои объятия и, не прерывая зрительного контакта, произнес.
Громко. Отчетливо. Обращаясь исключительно к Андрею.
— Малой, тебе прямо сейчас въ*бать за то, что напоил ее? Или утра подождем?
— Нет, — попыталась возразить, — зачем? Я же сама..."
"— Ну, блин! — обреченно отозвался Гордеев. — Твоего удара я сейчас точно не выдержу! Давай завтра, а? Хоть сдачи тебе дать попробую!
— Завтра так завтра! — снисходительно обнадежил его Дмитрий. — С юбилеем, кстати!
— Спасибо!
Завершая столь странный разговор, Похомов сжал Лизу в своих объятиях еще сильнее.
Буквально до хруста костей. И данный жест подействовал на нее отрезвляюще.
«Какого лешего он тискает меня на глазах у всех? Разве это не…»
— С ума сошел? — зашипела тихонько, тщетно пытаясь отстраниться. — На нас же сейчас все смотрят!
— И хрен бы с ними! Есть ты. Есть я. Все!
— Но, Дима…
Пустая трата времени. Муж глазел на нее, словно в трансе пребывая.
И абсолютно никого вокруг не замечая.
— Там мой дядя, вообще-то! — привела последний аргумент.
И он подействовал. Правда, как-то странно.
Хищно оскалившись и нетерпеливо рыкнув, Дмитрий намертво вцепился в ее хрупкое запястье.
— Ничего не бойся, — потянул Лизу за собой, направляясь прямиком к своему пустующему месту. — Идем!
Глава 31
— Ёбушки-воробушки! — ошалело присвистнул Пашка, увеличенными до небывалых размеров глазами таращась на Вику и Андрея, которых заметил милующимися, только когда Дмитрий почти довел Лизу до «пункта назначения».
— Что творится-то, люди добрые?
Горе-любовнички, явно устав от повышенного внимания к их скромным персонам, знатно насупились.
— Пожалуйста, не начинай! — Соколовская умоляюще поглядывала на старшего братца из-под бровей. — Отца хватило. С лихвой.
— Т-а-а-а-к! — протянул тот многозначительно. И тут же принялся сосредоточенно рыскать взглядом по толпе. Однако вскоре махнул рукой на эту затею и громко рявкнул: — Батёк, ты там как? Живой? Держишься? Не загнулся еще от обширнейшего инфаркта?
— Хрен дождешься! — прилетело в ответ.
— А мечтать никто не запрещал!
— Сученок! — с невероятной, всепоглощающей гордостью выкрикнул Шмель. — Весь в меня, падла!
«Сученок» снисходительно пожал плечами и успокоился, удостоверившись в удовлетворительном состоянии своего отца.
— Нет, я не понимаю, — не выдержал Андрей, раздраженно отстраняясь от Виктории.
