Мы в кино опоздали?
Не убирая руки от ее шеи, выворачиваю запястье и смотрю на часы:
– Нет, еще успеваем. Ты хочешь?
– Хочу.
– Тогда идем, – говорю я и не двигаюсь с места.
Попросту боюсь того, что будет, когда отпущу ее. Когда выйдем из темной аудитории. Когда выйдем на свет.
Кажется, и Гольцман боится того же. Потому что когда я делаю шаг назад, она, наоборот, подается вперед и обхватывает меня руками, прижимается щекой.
Говорит:
– Ты очень-очень вкусно пахнешь. Я давно заметила.
Не нахожусь с ответом и просто молчу, глажу ее по светлым волосам.
"
"Наконец разлепляемся и выходим в коридор. Испытывая острую нехватку контакта с ней, беру Гольцман за руку. Она бросает на меня испуганный взгляд, но все же сжимает мою ладонь в ответ.
Идем в пустой холл, забираем куртки. Наши пальцы снова находят друг друга. Готов ненавидеть себя за это, но чувствую, что почти отрываюсь от земли в своем окрыляющем восторге. А когда я толкаю последнюю входную дверь и тяну Женю за собой на крыльцо, она видит компанию парней, которая курит у ворот, и резко подается в сторону, отнимая свою руку.
– Малышка, ты еще не ушла?
Сжимаю зубы, стараясь не раскрошить их в ноль. Ублюдский Долин. Это из-за него? Не хотела, чтобы он увидел?
– Я, – начинает Гольцман, заикаясь, – я чуть задержалась. Вот ухожу.
– О, Женька! – голосит какой-то осел. – Передумала? Идешь с нами в парк?
Я на это смотреть не собираюсь. Достаю из кармана электронную сигарету и слетаю со ступеней. Иду за территорию колледжа, беру курс на автобусную остановку.
Думаю – да пусть хоть останется там с ними насовсем, мне плевать! Но, конечно, понимаю, что вру себе. Мне нужно, чтобы она пошла за мной. Очень, блин, нужно! Глубоко вдыхаю никотин с химозным яблочным вкусом. Какая же дрянь. Надо все-таки бросить. Глупо загадываю, как в детстве – если мы будем вместе с Женей, то я брошу курить.
– Ярик! – звонким дрожащим голосом зовет она.
Стальные прутья, сковавшие мое тело, трещат и расходятся.
Но я не оборачиваюсь. Злюсь. Я так злюсь! Она меня стыдится? Серьезно? Или не хочет, чтобы ее драгоценный друг что-то понял? Да не поймет он…Если даже мы не можем.
Жду, когда Женя догонит, и цежу сквозь зубы:
– Наобщалась?
– Ярик, – она берет меня за рукав куртки, – не надо так.
– А как надо, Жень?
– Я не хотела плохого, правда. Ты обиделся? Это как-то случайно вышло, на автомате, понимаешь? – тараторит она. – Мы же сами ничего еще не знаем.
