Нехотя подтверждаю:
– Теперь спрашиваю.
– Вообще-то мы договорились, что в этот раз билеты с тебя, а все остальное с меня.
– Это мы давно договаривались. Считай, что я изменил условия.
– Почему?
– Нипочему.
– Яр, – она снова трогает меня за плечо, – ну хватит злиться.
Я поворачиваюсь к ней и с усилием выдавливаю:
– Хочу тебя угостить. Так понятно?
Она моментально краснеет. Становится совершенно очаровательной с этим румянцем на щеках. Неопределенно пожимает плечами и отступает:
– Тогда выбери сам. Я пока отойду.
Провожаю взглядом узкую спину и стараюсь снова сосредоточиться на мониторе, где висит меню. Мучительно соображаю. Зачем оставила выбор за мной? Хочет проверить, готов ли я снова поступить как сволочь?"
"Наконец выбираю, расплачиваюсь и присаживаюсь за столик. Жени нет еще несколько минут. Гипнотизирую взглядом женскую уборную, стараясь не представлять киношных сцен, где она открывает окно и сбегает от меня.
Когда я в своих фантазиях дохожу до того, что преследую ее, изучая следы на мартовском снегу, она выходит.
Сосредоточена, как будто там медитировала или с психоаналитиком советовалась. Волосы теперь собраны в высокий хвост и выглядят слегка влажными, как если бы она делала прическу мокрыми руками.
Подходит ко мне и окидывает взглядом все, что стоит на столе. Я предупреждающе взмахиваю рукой и поясняю:
– Вода, потому что это капец как полезно. И ноль калорий. Яблочные дольки, потому что я хочу показать, что раскаиваюсь за перформанс, который устроил в прошлый раз. И соленый попкорн.
Потому что он не такой калорийный, как карамельный. И потому что ты сегодня точно не обедала. И я удивлюсь, если завтракала. Поэтому не будет абсолютно ничего страшного, если мы немного поддержим в тебе жизнь. Согласна?
Женя выслушивает меня очень внимательно. Склоняет голову набок, изучая мое лицо, как будто что-то подсчитывает в уме, и наконец улыбается:
– Согласна.
По телу разливается приятное тепло. Уголки губ сами ползут вверх. Как мне нравится, когда мы не ругаемся! Оказывается, не так много для этого нужно.
Всего лишь быть вдвоем.
Мы идем в зал, садимся на свои места.
– Седьмой ряд? – спрашивает она с каким-то ехидством.
– Сидеть на четвертом выше моих сил. Но и тащить тебя в конец зала я не стал, ты же не увидишь ни черта. Похоже на компромисс?
– Очень похоже.
Гольцман улыбается каким-то своим мыслям, склоняет голову и трет переносицу, явно стараясь скрыть от меня свою реакцию.
– О чем ты подумала?
– Что?
– Вот сейчас.
