Французские коньяки и вина, шотландские виски, японское саке и, что совершенно возмутительно, русская водка.
Одна маленькая бутылочка коньяка была почата. «Курвуазье», — прочел он на этикетке, вытащил пробку, сделал глоток и замер, когда по замерзшим венам потекла целебная жидкость. Именно этого ему сейчас не хватало! Еще бы ситуацию на порядок попроще.
— Вы не будете возражать, баронесса, если я еще раз приложусь к вашему фунфырику? — Олег покосился на связанную женщину, приподнял бутылку. — За ваше здоровье!
Пусть она проваливает отсюда к чертовой матери, а вот мужа он ей не отдаст!
Майор контрразведки СМЕРШ снова прислушался.
Никаких звуков из коридора не доносилось.
Он покосился на пленницу. Баронесса опять активизировалась, делала судорожные попытки выплюнуть кляп. Это было бесполезно.
Потанин стащил с себя эсэсовский ранец, подошел к кушетке, пристроился на краешек.
— Потерпите еще немного мое присутствие, баронесса? — Он сделал третий глоток и поставил бутылку на пол.
Хватит. Ему стало смешно.
Олег вдруг поймал себя на мысли о том, что говорит по-русски."
"— Эх, фрау. — Он покачал головой. — Кто же виноват в том, что все для вас заканчивается именно так? Могли бы все просчитать еще в далеком сорок первом. Лично против вас я ничего не имею. — Майор перешел на немецкий. — Главное, чтобы вы мне сейчас не мешали, а потом убирайтесь хоть в Америку к индейцам майя, хоть в Антарктику к пингвинам. А вот к вашему мужу у меня, извините, счет. Кстати, не подскажете, когда он придет? Барон ведь должен сюда вернуться перед поездкой на аэродром? Здесь у него вещи, жена, все такое.
Она все прекрасно понимала, опять извивалась, языком выталкивала кляп, задыхалась. В глазах ее теснился страх, впрочем, не только за себя.
— Мне крайне неловко, фрау, — покаялся Олег. — Я не имею привычки воевать с женщинами, пусть даже они и являются верными подругами маститых нацистских преступников. С удовольствием извлек бы из вас этот кляп, но вы же не станете лежать спокойно. Так что потерпите.
Она пыталась сползти с кровати. Из глаз ее потекли слезы.
— Ну да, я злодей, — признал Олег. — Так вам видится. Но и вы не тортик, баронесса, а уж это, извините, мне решать.
Он еще мог многого наговорить, в голове шумел коньяк, третий глоток, похоже, был лишним, но в коридоре послышался шум. Майор мигом протрезвел, вскочил, случайно опрокинул фунфырик, оказавшийся под ногой. Баронесса застонала, сжалась в пружину. Олег судорожно натянул ранец, схватился за автомат.
