Он говорил и держал себя с искренним уважением, отчего и сам вызывал симпатию почти у любого… Если только не разгуливал в форме карнаби по кападонской глубинке…
– А вообще, – серьезнее продолжил он, – воспитание силы духа – это путь. И сам путь – уже достойная цель для человека. За целую жизнь мы можем не стать мудрецами, которым подвластны все людские страсти. Но я стремлюсь к тому, чтобы быть верным себе и другим, жить в гармонии с миром, каким бы он ни был, и любить.
Последнее слово он произнес особенно проникновенно, и Элейн бросило в жар.
Благодаря приглушенный свет таверны, скрывающий румянец, она прочистила горло и ответила:
– Это, кхм… звучит хорошо…
Оддин так долго и многозначительно смотрел на нее, что Элейн решила поскорее закончить трапезу и отправиться к себе. Интимность вечеров, пускай они и проходили в людных местах, с каждым разом становилась все более осязаемой. Элейн в равной степени ждала и страшилась дня, когда они с Оддином приедут в Нортастер, ведь за этим последует неминуемое расставание.
И тогда ничто не будет бередить душу, но… возможно, у нее вообще ничего не будет. Жизнь Элейн была пуста.
Госпожа Торэм ждала их. Это было ясно по тому, что она оказалась в холле раньше, чем служанка успела оповестить о возвращении хозяина.
– Новости добрались быстрее вас, – улыбнулась она. – Донун в заключении, решается его судьба. Но поговаривают, что ему грозит каторга. Меньшего он не заслуживает!
Элейн с облегчением выдохнула. Ее все еще беспокоила мысль о том, что король мог передумать, поддаться увещевающим речам Донуна и смилостивиться.
– Но есть еще кое-что, – госпожа Торэм взяла Элейн за руку и повела за собой в гостиную. – Некоторое время назад я отправила пару писем, и… Элейн, я нашла твою родню."
"Десять лет назад Элейн была лишь ребенком: потеряв семью, покинув деревню, она решила, что осталась одна на всем белом свете. Ее не посещали мысли о других Мунах, живших в Кападонии, а то и Мидленде. Однако госпожа Торэм, услышав историю, произошедшую в Думне, в первую очередь подумала именно об этом: не могло быть, чтобы все члены клана проживали в одной деревне.
Элейн была дочерью главы, девушкой благородного происхождения даже по меркам карнаби. Без подтверждения статуса от других родственников она оставалась простой прачкой, однако могла рассчитывать на другую жизнь.
Госпожа Торэм принялась перечислять, кого и в каких городах отыскала, а Элейн только глупо кивала, не смея верить.
