Напротив поворота на Керзон-стрит они остановилась под конским каштаном. Николасу страстно хотелось проводить Антонию до дверей дома, но это было невозможно.
Она повернулась к нему. Рейнло приготовился к краткому прощанию, но Антония задержала на нем взгляд, словно пыталась запомнить каждую черточку его лица.
— Поцелуй меня, Николас, — прошептала она.
— Черт возьми, Антония, — прорычал Рейнло. — Что ты со мной делаешь!
В ее глазах блестели слезы.
— Пожалуйста. Я люблю…
У Николаса замерло сердце.
Любит?
Он словно обратился в камень.
Затаил дыхание.
Если Антония его любит…
Она прерывисто вздохнула и продолжила тихим дрожащим голосом:
— Я люблю, когда ты меня целуешь. Ты целуешь меня так, будто мир перестанет существовать, если ты остановишься. В эти мгновения я чувствую себя самой желанной женщиной во Вселенной.
Горькое разочарование охватило Рейнло. Он не хотел, чтобы Антония его любила. Он знал: любовь — бессмысленное и опасное чувство. Ему не нужна ничья любовь, а тем более любовь женщины, которая решила его бросить.
Великое множество других женщин клялись, что любят его. Рейнло потерял счет бурным сценам, которые закатывали его любовницы, с неизбежными жаркими заверениями в любви.
Антония не закатывала бурных сцен. Антония просто не любила его. Проклятие!"
"— Так только мои поцелуи вызывают у тебя подобное чувство? — резко бросил Николас. — Должно быть, я теряю форму.
Щеки Антонии вспыхнули румянцем.
— Ну и остальное тоже. — Она робко улыбнулась.
— Однако мне придется удовольствоваться поцелуем.
Николас не стал медлить, ведь Антония могла и передувать. Стремительно, властно, он схватил ее в объятия и прижался губами к ее губам.
У нее вырвался тихий стон, когда Рейнло впился в ее прикрытые губы, его язык проник во влажную глубину ее рта, яростно, страстно, словно желая завладеть ее душой.
Он силился обуздать себя, чтобы наказать Антонию наслаждением. Но когда она выгнулась дугой, обвила руками его шею и ответила на поцелуй, Николас не смог совладать с собой.
Ему следовало бы догадаться, что любая попытка покорить Антонию обречена на провал. Слишком силен был пожиравший его голод. Рейнло снова и снова пытался помериться силами с этой женщиной и ни разу не одержал победы. Он лишь все глубже погружался в темную бархатистость, где существовала одна лишь Антония, жар ее тела, страстный призыв ее губ.
Как она могла отказаться от такого чуда? Это казалось чистым безумием.
