Едва ли он заметил, что ее спутник — один из самых отъявленных распутников во всей Англии, и появление с ним на улице в этот ранний час могло означать лишь одно: она провела ночь его постели.
У Антонии мелькнула отчаянная мысль: не прикинуться ли ей незнакомкой? Джонни не видел ее десять лет, из достоверных источников ему известно, что она умерла.
Но довольно было одного взгляда на изумленное лицо Бентона, чтобы понять: обмануть его не удастся. Антония не слишком сильно изменилась за минувшие годы. Вдобавок Джонни застал ее врасплох, без уродливой маски компаньонки.
Она с тоской подумала о невзрачном платье, кружевном чепце и темных очках, забытых в спальне.
Антония почувствовала себя зверьком, угодившим в ловушку. Казалось, самый ужасный ее кошмар вдруг обернулся явью. Расставание с Николасом раскололо ее душу надвое. Теперь же она лицом к лицу столкнулась с мужчиной, разрушившим ее жизнь.
Джонни стоял неподвижно, словно в трансе. Его оцепенение не было наигранным, хотя и выглядело неестественно.
В семнадцать лет Антония воображала, будто страсть Джонни к театральным эффектам обещает жизнь куда более интересную, чем пресная обыденность, к которой готовил ее отец. Сейчас же ошеломленный вид Бентона вызвал у нее одну лишь досаду.
Наконец Джонни заговорил."
"— Я виделся с твоим братом, когда заезжал в Блейдон-Парк, пытаясь тебя разыскать. Лорд Эйвсон сказал мне, что ты умерла во Франции. Услышав это, я решил, что моя жизнь кончена. Десять лет я мечтал вернуть тебя, искупить свою вину, но когда, наконец, отважился вернуться на родину, оказалось, что я опоздал.
— Бентон шумно перевел дыхание и добавил с изумлением, заставившим Антонию вздрогнуть от отвращения: — И вдруг я встречаю тебя, бредущую в рассветных лучах подобно самой розоперстой Эос.
Похоже, любовь Джонни к древнегреческой мифологии не иссякла. Антония мучительно пыталась подобрать слова, чтобы успокоить бывшего любовника и убедить его сохранить ее тайну. Если Бентон оповестит весь свет о том, что леди Антония Хиллиард не умерла невинной девушкой по ту сторону Ла-Манша, а живет в Лондоне, разразится скандал.
И пострадают не только Демаресты, но и ее брат Генри.
Джонни нахмурился.
— Скажи же хоть что-нибудь, Антония. Осыпь меня проклятиями, только не молчи.
Антония с трудом сглотнула подступивший к горлу ком и отступила от Николаса, стоявшего рядом в зловещем молчании.
— Я не стану проклинать тебя, — устало проговорила она.
Антонии не следовало этого говорить.
