Застывшее лицо Николаса не выражало чувств, словно лицо незнакомца. Лишь в черных глазах его полыхало пламя гнева. Антонии впору было ужаснуться, но за яростью Николаса она разглядела опустошенность и смятение.
Зная, что совершает ошибку, она протянула дрожащую руку и коснулась плеча Николаса.
Рейнло вздрогнул, словно ощутил огненную вспышку. Затем замер.
Сердце Антонии мучительно сжалось. Почему ее не оставляет чувство, что, покидая Николаса, она совершает великий грех? Непростительным грехом было прийти сюда.
Она с трудом заставила себя разомкнуть губы.
— Прощай, Николас.
Нахмурившись, он сжал ее руку.
— Я поеду с тобой.
Антония ошеломленно отпрянула. Ее охватил страх. Неужели Николас задумал затеять скандал? Нет, не может быть. Их связь была слишком мимолетной. Даже для маркиза Рейнло, записного повесы и распутника, это чересчур.
— Ты меня не слушал?
В дрожащем голосе Антонии ощущалось волнение — от прикосновения Николаса ее кожа пылала.
Губы Рейнло сжались в горькую линию.
— Я все слышал, мадам.
Он потянул Антонию за собой в коридор. Она послушно последовала за ним, не в силах сопротивляться.
— Я не отпущу тебя одну, без провожатого."
"— Но ты не можешь… — беспомощно пролепетала Антония, хотя ее глупое, безрассудное сердце предательски забилось, предвкушая несколько минут наедине с Николасом в это ужасное утро.
Он продолжил тем же безжизненным голосом:
— Еще довольно рано. Нас никто не увидит.
Антония вздрогнула, как от боли.
Последние слова Николаса прозвучали резко, словно удар хлыста. Ей захотелось возразить, заявить, что она с легкостью доберется до дома одна. Но ей не хватило сил.
Антония посмотрела на Николаса. Он явно ожидал, что она откажется от его сопровождения. Коротко кивнув, она направилась к лестнице.
— Спасибо.
Рейнло без труда нашел наемную карету. Сидя рядом с ним, Антония замкнулась в угрюмом молчании.
Николас поборол желание заговорить, потребовать объяснений, настоять на том, чтобы Антония изменила решение.
Он ни разу в жизни не делал предложения, и теперь, когда единственная женщина, которую он просил стать его женой, высокомерно отказала ему, почувствовал себя оскорбленным, униженным.
Гордость маркиза, потерпевшая столь чувствительный урон, не позволяла ему умолять Антонию передумать. Он просил мисс Смит остаться с ним в роли любовницы или жены, но она отказалась.
Что ж, ну и черт с ней. Поделом ей.
