— Ну, если вы называете расщелиной ту гору, словно расщепленную надвое, то нормально. А ступени я преодолела с помощью магии.
— Они не пропускают враждебную магию. А та расщепленная гора бывает таковой только для тех, кто чист душой, — лукаво улыбнулся (мне так показалось это лошадиное выражение) тот шоколадный красавец.
— Сломалась ваша расщелина. Чистоту души у меня может заподозрить только глухой, слепой дурачок. Да и то спьяна. Зачем вы меня позвали, обсуждать недостатки вашей охранной системы?
— Мы хотим узнать, правда ли то, что тебя сюда привело перо? И откуда ты его взяла.
— Это правда. Перо мне дала Вирь-ава. Моя спасительница и покровительница. Это путеводное перо я сама попросила. Хотела отплатить ей долг. Который никогда не отдать.
— Что за долг?
— Долг жизни. Она спасла меня. Дала мне жизнь. Как мать, которую я не знала.
— Кто ты, колдунья, — как-то очень серьезно взглянул на меня единорог, — раз за тебя заступается сама Богиня Мать? Если враги твои так сильны, а друзья верны, как гидра? Кто ты — прошедшая наши преграды и носящая знаки демонов стихий?
Я схватилась за звезду, висящую на моей груди.
В темных карих глазах единорога было что-то заставившее меня тяжело опустить голову и сказать:
— Всего лишь феникс, сгорающий в собственном пламени.
— Феникс — это символ незапятнанной чистоты. Значит, душа у тебя так же чиста.
Добрые глаза единорога вернули меня из странного состояния оцепенения.
— Эта птичка совершила много плохого. Как может не вымазаться в крови тот, кто убивал?
— А кто тебе сказал, что кровь отягощает душу? — лукаво посмотрел на меня единорог.
Это становится диалогом, а не допросом на совете. Хм, занятно! — Душу портит зло. А в тебе его нет.
Пришлось кивнуть, признав его правоту. Не говорить же почтенному единорогу, что кроме разделки полудесятка демонов на мелкие запчасти, я еще развлекалась мелким жульничеством и крупным обманом.
— Ты сильная ведьма, мы это видим. Как и невероятную магию, опутывающую тебя словно кокон. Магию майя, неподвластную человеку, но лижущую твою кожу, как преданная собачонка.
— У меня никогда не было собаки, — улыбнулась я. — Взамен у меня есть преданное это. — И вытянув руку, я продемонстрировала сидящую на ней саламандру. — Вам не зачем знать грани моих сил и знаний. Вам не стоит знать то, что я скрываю.
— Мы не будем пытаться. Но в твоих глазах скрывается столько тоски, что мы не можем не делать попыток понять и помочь. Так уж устроены единороги. Мы не только можем помочь тебе.
