Я почувствовала, как по щекам текут слезы.
— Ну, не плачь, не плачь, моя милая. Вот, держи. — Он положил на мою ладонь семечку в несколько сантиметров длинной. — Посади ее там, где тебе будет хорошо, там, где ты захочешь построить свой дом.
— И что будет?
— Увидишь. Скоро рассвет, — кивнул мой возлюбленный на восток, где начали прорываться первые лучи. Как быстро! — Наш сон закончится, и я снова потеряю тебя.
— Но будет ли новый?
— Если ты позовешь. Тебе стоит только сильно захотеть и позвать меня.
— Как? Каким именем?
— У нас в таких случаях говорят Хабиби.
— Он улыбнулся. — Позволь мне…
Склонившись, он едва коснулся моих губ.
И все исчезло.
Сколько я лежала в полной темноте, не знаю. Просто в какой-то момент поняла — надо открыть глаза. Все тот же луг, тот же мох. А я другая.
Словно между мной и былой болью опустилась ширма, не отсекая, а просто давая дышать спокойно. Между мной и прошлыми обидами появился кто-то, раскрывший крылья.
По коже прошел холодок, и я оглянулась.
На меня смотрели золотисто-карие глаза Калгна.
— Ведьма, — то ли уточнил, то ли позвал он. Кто их знает, единорогов?
— Согласна, — пожала я плечами, не желая отпираться. На утреннем солнышке лежать было более чем хорошо. Перевернувшись на бок, я с удовольствием подставила ему свое лицо. Может загар возьмется.
— С чем?
— Что я — ведьма. А у вас есть что еще мне предложить?
— Я пришел, чтобы проводить тебя на сбор табуна. Мы хотели поговорить с тобой.
— А он никак сюда не… Понятно, — скривила я губы, заметив обалдевшего от такой наглости единорога.
— Мне надо принять ванну, выпить чашечку… — Хихикнув, я посмотрела на Калгна. — А это занятная мысль. Где у вас тут можно искупаться, чтоб вода была потеплей?
— Нас ждут, — нажал единорог.
— А утренняя ванна — нет. Не помывшись, никуда не пойду.
С самой недовольной миной, какую только можно сделать на лошадиной морде, Калгн проводил меня к небольшому источнику, из которого била теплая минеральная вода. Обрадовавшись, я плескалась в нем минут десять, смывая дорожную пыль, пот и остатки дождя.
От полезностей, содержащихся в этой воде, кожа порозовела и стала куда более нежной. Что ж, я ведь женщина и могу побаловать себя таким удовольствием.
Единорог уже нетерпеливо переступал с ноги на ногу, а у него их не в пример некоторым — четыре. Мне все же пришлось выйти. Не утруждая себя такими формальностями, как одежда, я вернулась на полянку. Одеваться не хотелось, но пришлось, все-таки мероприятие намечается.
