Он заставил глаза вмяться и переползти на затылок. Сделав это, он обнаружил, что шею ему бесцеремонно сдавливает сапог. Хозяин сапога – молодой страж мрака с коротким ножевым шрамом на подбородке – со скучающим видом глазел в окно микроавтобуса. У него было стерильное и гладкое лицо убийцы. Тухломон славился особым чутьем на лица. Он сразу понял, что перед ним «мальчик Лигула» из личной охраны начальника Канцелярии. Карлик любил такие лишенные интеллекта типажи. Поняв, что стража послал Лигул, Тухломон испытал облегчение.
Его пластилиновая душонка запела соловьем и закудахтала курочкой.
Тухломон поразмыслил и, переправив на затылок рот, чтобы он оказался рядом с глазами, произнес:
– Очень извиняюсь, командир! Сапожок, не ровен час, испачкаете! Пластилинчик у меня уж больно липкий. Ежели позволите, я вам язычком ототру.
Услышав голос, страж наклонился.
– Заткнись! К тебе никто пока не обращался! – процедил он.
Сосулька дарха угрожающе качнулась на цепи. Опытный Тухломоша определил, что дарх полон примерно на четверть.
«Не особо важная персона!» – оценил комиссионер с затаенной снисходительностью бывалой шестерки.
– Отпусти его, Мурза! – внезапно приказал бойкий голос.
«Мальчик Лигула» неохотно убрал сапог. Тухломон немедленно вскочил и принялся выправлять помятую голову.
– Ахти-кудахти, дружочки мои, что ж это деется! На главную роль в телесериале хотел пробоваться, и вот опять: урод уродом! – причитал он, зорко и незаметно осматриваясь.
Страж, сидящий за рулем микроавтобуса, обернулся.
У него были впалые щеки и сладкая, точно прилипшая к губам улыбочка. Дополняли портрет узенькие, наполненные сахарными слезами глаза. Тухломон мгновенно узнал его. Гервег, секретарь Лигула и его ближайшее доверенное лицо.
– А не очень-то ты испугался, комиссионер, – сказал Гервег.
– Не положено нам бояться! Мой папа – любопытство, а моя мама – хамство, – быстро сказал Тухломон.
– Странные у тебя папа и мама. Среднего какого-то рода, – уронил секретарь.
Видя, что с ним вступили в разговор, Тухломон воспрянул духом и задвинул путаную речь, однако секретарь Лигула не дал ему развернуться.
Остановив микроавтобус, он взял с соседнего сиденья зеркало в черной раме и направил его на комиссионера.
Тухломон на всякий случай надул щеки, надеясь полюбоваться своим умным и благородным лицом, однако не тут-то было. Стекло осталось пустым. Комиссионер тоскливо вздохнул.
– Он здесь! – негромко сказал кому-то Гервег.
Зеркало вспыхнуло.
