Не хочет показывать им свою слабость, она сильная, она со всем справится. И справится без них, как бы ни было больно и обидно. Герман опускает голову, сжимает кулаки, ни он, ни Влад совершенно не умеют обращаться с женщиной. Да и как уметь, если такого сто лет не было у них. Их кругом общения был такие же, как они сами, мужики без привязанностей и человеческих чувств. А если женщины, то только для удовлетворения определенных потребностей.
С Кариной было все так скоротечно и быстро, девчонка словно поставила себе цель заполучить его.
От неожиданно нахлынувших чувств Герман тогда задохнулся: юная, нежная, страстная, из нее лилась любовь, а он не мог не ответить. Может, то была и не любовь, а чистое помешательство, но продлилось оно недолго, а рана осталась глубокая.
Встал, Полина замолчала и уставилась на мужчину. Герман сделал Владу жест рукой, чтоб не мешал. Медленно подошел, а она крепче сжала на груди ткань покрывала, не понимая, что сейчас будет. В голубых глазах снова морозный холод, на щеках щетина, Полина только сейчас заметила, что седины на висках стало больше, так же, как и морщинок у глаз.
Что он ей скажет?
Хорошо, одевайся, тебя отвезут домой?.
Да, ты права, нам не стоило возвращаться?
Прости, все это всего лишь ошибка и игра?
Но, как, же тот разговор днем в кабинете? Она ведь помнит, как дрожала его рука, накрывшая живот. Она помнит, как этот невозмутимый мужчин дарил ей оргазм, а потом успокаивал ее дрожащее тело. Как называл ее его желанной девочкой.
Ведь все это не может быть просто так?
Или она ошибается?
Полина совсем запуталась.
Вот только она хотела быть гордой, независимой, а сейчас хочет, чтоб он сказал, что она и ее ребенок нужны им. Быть нужной, быть необходимой. Быть любимой.
Любимой?
Разве такое возможно с ними?
Герман останавливается совсем рядом, медленно поднимает руку, убирает волосы с ее лица, слегка задевая кожу. Молчит, скользит взглядом, а Полина, подняв глаза, смотрит в его. Сердце мечется, словно птица в клетке.
— Ты должна остаться.
— Должна?
Полина вспыхивает моментально. Совершенно не такого ответа она ждала.
— Я никому ничего не должна!
Герман вздыхает, лишь на секунду прикрывает глаза. Не думал он, что так сложно ему, взрослому мужику, бедует объясняться с девушкой. Если ты до этого вел беседы на совсем другом уровне.
— Ты не должна, но мы хотим, чтобы ты осталась.
— Почему? Почему… я должна остаться?
Его касания чуть ощутимы, от него пахнет морозной свежестью и крепким алкоголем.
