Да кто они, вообще, такие?
Герман чуть склонил голову, сузил глаза, в правой руке бокал виски, две верхние пуговицы рубашки расстегнуты, рукава закатаны, крыло ворона и перья уходят по коже выше. Полина помнила эту его привычку склонять голову и морозить взглядом, никогда не угадаешь, что у него на уме."
"Влад молчал, он так и не оделся полностью, лишь джинсы, и те расстегнутые. Он разглядывает Полину и улыбается своей фирменной наглой улыбочкой.
— А ты не улыбайся во весь рот, — сказала резко и вздернула подбородок.
— Я любуюсь тобой, Полинка. Ты такая сексуальная, иди ко мне. Ты же там совершенно голенькая, да?
— Прекрати.
— Не могу, давай, иди ко мне, я заставлю кончить тебя еще пару раз, и поедем собирать чемоданы.
— Разбежалась!
— Тогда подойду я, и тебе никуда не деться.
— Только попробуй!
На что Влад только громко рассмеялся и откинулся на широкий диван.
Полина хотела упереть кулаки в бока, но длинное покрывало начало сползать, пришлось держать его крепче. До чего он невыносимый, совершенно не слушает ее и не слышит.
Герман продолжал молчать, сделал еще глоток крепкого алкоголя, он приятно обжигал горло, член моментально напрягся, как только появилась Полина.
Он хотел видеть ее обнаженной, вот так, при включенном тусклом свете, посередине гостиной, в этом почти пустом доме. Хотел чувствовать ее здесь, знать, что она рядом.
Ее волосы были чуть растрепаны, губы припухшие, на щеках румянец, а в глазах блеск и гнев. Правильный гнев, так им и надо, она еще оторвется на них.
Девочка еще не знает и не осознает, какую власть имеет над ними.
— Убери покрывало.
— Что? — Полина не расслышала, что сказал Герман, он так и сидел в расслабленной позе, но теперь держал пальцы у виска.
— Убери покрывало, покажи нам себя.
— Это что, снова какая-то игра? Тогда было “покажи нам титьки”, сейчас что, продолжение? Я ничего не буду убирать и вам показывать. Я найду свои вещи, вызову такси и уеду.
— Полинка…
— И никто меня не остановит, не перебивай меня!
— Не волнуйся, тебе вредно, — Влад, сменил позу, теперь сел прямо и сложил руки на колени.
— Мне вредно быть одной, было вредно думать, что вы погибли. Я похоронила вас и как-то пыталась смириться с этим. Но вот прошло полгода, и снова вы. Как ни в чем не бывало, живые и невредимые. Снова берете что хотите, не спросив. Я, что, похожа на куклу? Подойди, сними, покажи.
На глазах уже наворачиваются слезы, настроение скачет каждые тридцать секунд.
