Я хочу издать звук — не знаю, какой, но я ловлю его внутри.
Закончив, он переворачивает меня, и я удовлетворенно вздыхаю, когда давление на мою задницу ослабевает. Он прикладывает к ней что-то холодное, и я шиплю, когда она начинает гореть.
— Это пройдет через секунду.
Я бормочу что-то вроде протеста, но потом замолкаю, а он продолжает успокаивающе тереть мою задницу.
Его пальцы длинные, слегка мозолистые, и чувствуются слишком хорошо. Они не должны. Они действительно не должны.
Я думаю, что заснула, потому что внезапно слышу телефонный звонок и чувствую, как пальцы Адриана гладят мои волосы, когда он говорит.
— Что она сделала теперь?
А затем последовал вздох.
— Я сейчас приду.
Не уходи. Кричу я про себя. Она — не я. Не ходи к ней.
Но его пальцы оставляют мои волосы, и матрас проваливается. Даже если я не вижу пустоты, я чувствую ее в самых темных уголках своего сердца.
Я сама по себе.
По моей щеке катится слеза, и я понятия не имею, почему или кто эта «она», к которой я внутренне сказала ему не ходить.
Глава 16
Уинтер
— У тебя одна миссия. Нажми на гребаный курок.
Нет.
— Мамочка?
Я открываю глаза, сердце стучит так громко, что я слышу только его биение. Джереми нависает надо мной, его маленькая рука тянет меня за ночную рубашку.
Подождите. Ночная рубашка. Мне казалось, что я заснула голой. Когда я ее надела?
— Мамочка? — снова зовет Джереми, его крошечный подбородок дрожит.
— Эй, малыш. Доброе утро.
— Д-доброе утро. — Он шмыгает носом, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
Я провожу большим пальцем по его слезам.
— Почему ты плачешь?
— Потому что тебя там не было, когда я проснулся сегодня утром. Я думал, ты опять ушла.
— Я же сказала, что не уйду. Ты мне не веришь?
Его серые глаза затуманились слезами.
— Но ты всегда исчезаешь, мамочка.
Я исчезаю? Я имею в виду, Лия исчезала? Зачем ей это? На самом деле, узнав Адриана, я точно знаю, почему она это делала. Он не из тех мужчин, с которыми можно остаться по доброй воле.
Он — воплощение дьявола.
Ненавистный мудак, единственная цель которого — сметать всех на своем пути.
Но даже в таком случае Джереми — ее сын. Она не должна была оставлять его с таким мужчиной. Ни один из них не заслуживает того благословения, которым является Джереми.
Смягчая голос, я улыбаюсь ему.
— Я больше не буду этого делать, мой маленький ангел.
— Правда?
— Правда, так что перестань плакать. — Я вытираю его щеки подушечками пальцев.
— Ты сказала, что поспишь со мной, мамочка.
