Мой отец умер, когда я была совсем маленькой, и мама перевезла нас в Нью-Йорк по работе.
— Заткнись.
— Нет! Ты будешь слушать, потому что я не просто какая-то надувная кукла, которая играет больную роль твоей мертвой жены. Я человек. У меня есть чувства. Я чувствую. — Я делаю резкий вдох, прежде чем продолжить. — После того, как моя мама перевезла нас сюда, я начала посещать уроки балета, хотя они были чертовски дорогими. Когда мама больше не могла позволить себе платить за них, моя учительница взяла меня под свое крыло в качестве благотворительного дела и заплатила за них от имени моей мамы, потому что она не могла видеть, как мой талант пропадает впустую.
И знаешь, что? Я была чертовски блестящей балериной. Все мои одноклассники позеленели от зависти, потому что у меня были сильные лодыжки, и я могла стоять на пуантах с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. Я была настолько хороша. Но это было также, когда богатые дети начали объединяться против меня, называя меня благотворительным делом.
Ты знаешь, каково это — расти бедным, Адриан? Конечно, ты не знаешь. У тебя был богатый отец из мафии.
— Ты собираешься заткнуться?
— Нет. Ты будешь слушать. На этот раз ты, черт возьми, будешь слушать. Когда мне было шестнадцать, меня взяли в качестве запаса в Нью-Йоркский городской балет. Я думала, что наша с мамой жизнь превратится в радугу. Но нет, тамошние танцовщицы меня не любили и дали об этом знать. Они издевались надо мной, меняли мои изношенные ботинки на новые.
Они украли мои пластыри, подушечки для ног и эластичные бинты и порвали трико перед важными выступлениями, чтобы помешать мне выйти на сцену.
Но у меня была подруга, которая помогла мне. Она протянула мне руку и защитила. Иногда она позволяла мне танцевать от ее имени. Она поддерживала меня на протяжении многих лет, и хотя ее навыки ничем не отличались от моих, она стала прима-балериной в возрасте двадцати лет. Далеко я не ушла. Я просто оставалась там, на заднем плане, как никто, но я не обижалась на нее за это.
Я была счастлива за нее. Я праздновала вместе с ней и была благодарна, что у меня есть крыша над головой.
— Но знаешь ли ты, что произошло потом? Я узнала, что именно она держала меня на заднем плане. Все ее милое поведение было уловкой, чтобы держать меня под каблуком. Я была такой глупой. Такой чертовски глупой. После этого я так возненавидела танцы, что бросила. Я покинула этот мир и все, что с ним связано. Но она не выходила у меня из головы.
