Просто потому, что пошевелиться для нормального секса не могли, а так сильно хотелось!
Пройдясь ладонью по бугристым грудным мышцам, оглаживаю каменный живот и ныряю в боксеры. Там горячо и гостеприимно твердо. Приходится даже поерзать бедрами от нетерпения.
Вот что я поняла: секс вызывает привыкание.
И что я буду делать, когда все это закончится?
Пугаюсь так, что приходится зажмуриться. Инстинктивно сжимаю ладонь, Костя стонет во сне. Черт.
Хихикаю.
Потом кусаю губы.
Я не хочу не с ним…
Чьи-то трусы, волосатые ноги… Мамочки!.
. Не хочу.
— Скажи, что я попал в реабилитационный рай для обездвиженных? — хрипит Костя.
— Что-то вроде того, — покрываю его позвоночник поцелуями снизу вверх и кусаю шею сзади. — У тебя массаж…
— Ника! — хохочет Мороз с самого утра.
Дверь неожиданно открывается и с грохотом бьется о стену. Я разочарованно отпускаю своего подрагивающего любимца и убираю руку из мэрских трусов. Хорошо, что мы накрыты одеялом.
— Доброе утро! — орет Тигран. — Вставайте уже!
Дверь мы вчера оставили открытой, чтобы не вставать с утра, как вчера, потому что Тигран долбился до посинения.
— Тигран, — строго обращается Костя. — Мы же договаривались. Надо стучать. Ника — девочка, поэтому нельзя залетать сюда без стука.
— А почему? — протиснувшись между нами, интересуется.
— Потому что она может быть не одета.
— А почему тогда ты здесь?..
— Хорошенький вопрос, — скромно одергиваю свою пижамку.
Костя, кажется, задумывается, а потом твердо отвечает: — Потому что я — ее мужчина.
Задержав дыхание, пялюсь в потолок до тех пор, пока мне в лицо не прилетает детский локоть.
Мой мужчина…
Звучит странно и старомодно. Не в духе теории с медакадемией и позднего брака, которую я выстроила в своей голове.
До завтрака мы расхаживаемся и решаем повторить вчерашний спуск, но уже по склону для более опытных горнолыжников.
Лев нашему решению только рад. Парень полностью растворился в девочке, которая ему нравится. Тигран всю дорогу до детского клуба бубнит, что его права ущемляют, но закрывает на это глаза, когда Костя обещает ему приставку.
Мы снова берем в аренду горнолыжные костюмы, лыжи и все снаряжение.
Начинаем с небольшой скорости.
Солнце припекает так, что через ткань разогревает больные мышцы. Спустя минут двадцать, я решаю поиграть.
— Давай наперегонки.
— Это небезопасно.
— Кто последний, тот сосиска! — обдав мэра пушистым снегом, несусь вниз по склону.
— Детский сад!..
Совсем скоро он меня нагоняет. Причем со скучающим видом.
