— Не упади, малыш.
Я злюсь, азарт в крови закипает. Делаю над собой усилие, не притормаживая там, где нужно, и срезая углы.
— Я первая! — кричу, как ненормальная, пролетая мимо Кости. — Не упади, малыш!
Он что-то кричит в ответ, но из-за балаклавы, плотно прижатой резинкой лыжных очков, я ничего не слышу.
Вокруг так много леса, горных склонов и опьяняющего запахом свободы свежего воздуха, что у меня внутри небывалый подъем. Так хорошо еще не было. Адреналин, дофамин, серотонин смешались в горячем эмоциональном коктейле, который я мысленно пью через разноцветную трубочку.
Пью и кайфую.
От жизни, от мэра, даже от его племянников…
От всех.
И все бы хорошо…
Ситуация выходит из-под контроля, когда понимаю: я разогналась настолько, что в плавный поворот, который виднеется через пару сотен метров, уже не войду.
Твою…
… мать!..
— А-а-а! — визжу, резко сводя ноги, чтобы затормозить. — Костя-я-я-я-я! — ору, пока через кувырок падаю в сугроб, всего пару метров не долетая до обрыва в бесконечность.
Красная заградительная сетка мне вообще нипочем.
— Ника! — гремит Мороз откуда-то издалека.
Я, прикрыв глаза, про себя улыбаюсь. Дышу морозным воздухом и жду своего Мороза. Теплого и вкусного.
— Ника! — беспокойство в его голосе ласкает мою эгоистичную внутреннюю сучку до такой степени, что я начинаю довольно улыбаться. — Я тебя сейчас убью! Че ты лыбишься, зараза?..
— За что убьешь? — слабо спрашиваю.
— За все хорошее, блядь.
— За хорошее не убивают, — блаженно сообщаю, чувствуя, как он волочет меня по мокрому от солнца снегу.
— А я тебя убью. Своими руками.
То, как дрожит его голос от тревоги, вдруг открывает какую-то странную потаенную плотину внутри. Никто и никогда за меня так не переживал.
Слезы самовольно катятся из глаз и заполняют темные очки, словно бассейн.
Когда Костя меня от них избавляет, зажмуриваюсь и всхлипываю.
— Ну и чего ты плачешь? Больно? Повредилась, что ли? — начинает ощупывать мои ноги и руки. — С ума меня сведешь, ненормальная.
— Это мне говорит человек, который завел живую сову и назвал ее Альбертом…"
"Костя смеется мужским басистым смехом, и я тоже хочу. Закусив губу, все еще дуюсь на него с закрытыми глазами.
— Лыжу сломала, скалолазка моя.
— Где? — подскакиваю. — Блин!..
Расстраиваюсь неимоверно.
— Дорого, наверное, будет…
— Ладно уж, разберемся, — отмахивается мой бюджетник и, упав в соседний сугроб, тянет меня за руку. — Иди сюда. Перепугалась?
— Вот еще! — фыркаю.
