Я хочу запротестовать. Я хочу сказать, чтоб он уходил.
И не могу.
Нет голоса. Никакого, вообще. Нет мыслей. Нет осознания.
Только желание есть. Дикое, бешеное, бесконечное.
Дышать им. Трогать его. Смотреть на него.
Олег! Зачем ты пришел? Как мне теперь жить, Олег?
Мы как-то очень быстро перемещаемся в пространстве моей немаленькой квартиры, оказываемся в спальне.
Я чувствую его грубые движения, он пытается содрать с меня платье, рвет его, глухо матерясь. А я держусь за его плечи, не в силах оторвать руки. Потому что, кажется, оторвусь — и все.
Он исчезнет. Просто исчезнет, как мираж.
А я проснусь.
А я не хочу просыпаться.
Я хочу его чувствовать, вдыхать, ощущать.
Тяжесть его тела на мне — одновременно мощный отсыл в прошлое и что-то невероятно новое.
Гладкость его кожи под пальцами — огонь, я обжигаюсь, но не прекращаю трогать. Потому что мне надо убедиться, что он — материален. Что он — здесь.
— Олька, — шепчет он, стискивая меня до боли, не рассчитав силу, и мне это так нравится, Господи, я так этого хочу! — Олька… Моя Олька…
Его губы, сухие, обветренные, жесткие.
Он не целует, он сжирает меня, выпивает мой поцелуй до дна, до последней капли иссушает.
Он, кажется, тоже одурманен, как и я. Огромные зрачки, затопившие всю радужку, сухое острое лицо, напряжение, ожидание, утыкается в мою шею и тоже дышит, дышит шумно и глубоко.
— Олька… Я подыхал без тебя…
И я. Олег, и я!
Я — просто не жила.
Я — умерла.
Он приподнимается, смотрит опять, а потом наклоняется и целует. Одновременно делая резкий рывок.
В меня.
И это… Да!!!
Это больно! Так и должно быть, наверно, если не подпускать к себе никого пять лет.
Это шокирующе. Это…
В голове по-прежнему пусто, поэтому я не могу даже осознать, что чувствую.
Просто прижимаюсь, теряя последнее дыхание, обхватываю его ногами, и Олег понимает это правильно. И уносит меня из этой реальности.
Больше я ничего не соображаю, ничего не понимаю, ничего не вижу. Только его. Только так. Только с ним.
И это похоже на возрождение Феникса.
Из боли и огня.
Я чувствую, как мое тело оживает, как наполняется эйфорией и жизнью каждая клеточка, как горит от прикосновений, от поцелуев кожа, как это хорошо — дышать обновлёнными легкими, в которые вместо кислорода вогнали чистейший афродизиак — запах его тела. Он окутывает меня настолько плотно, что я тону буквально и выбираться не желаю.
Не надо мне выбираться.
Можно, я навсегда останусь вот так, с ним? Мушкой в тягучей патоке янтаря?
Это то, чего я хочу.
