Чтоб никогда не завершалось, чтоб длилось и длилось, чтоб не думать, не переживать, только чувствовать, на самом примитивном, животном уровне воспринимать своего человека.
Как своего. Как часть себя. Как раньше.
Можно, я всегда буду так жить?
Потому что до этого я не жила.
Я умирала.
Я цепляюсь за плечи, запрокидываю голову, ощущаю, как сильно и жестко он двигается во мне, как он смотрит на меня, и этот взгляд даже материальней того, что он сейчас со мной делает. Откровенней.
Он меня не просто берет, он меня возвращает.
Себе. Полностью. Забирает. Опять. Заставляет вспомнить, заставляет ожить.
— Моя Олька… — шепчет он, и я разрываюсь на кусочки, мелкие детали, неожиданно и ужасно.
Бьюсь в оргазме, кричу, выгибаюсь. А он ловит мои губы, не дает мне выскользнуть и двигается.
Продлевая мое и свое удовольствие. Наше.
Одно на двоих удовольствие.
Такое, что мы потом минут десять просто лежим, обнявшись, не в силах разъединить руки, оторваться друг от друга, отдышаться.
А когда я нерешительно начинаю шевелиться, Олег просто переворачивает меня на живот и опять ложится сверху, обволакивает своим телом, как коконом, оберегает от всего мира собой.
Как когда-то давно.
Прикусывает плечо, как зверь, что-то шепчет, приподнимает под живот, аккуратно и уверенно, и опять скользить внутрь.
И я опять умираю.
Это пытка. Долгая и сладкая.
Это моя смерть.
Потом я не смогу вспомнить, сколько раз он берет меня этой ночью. Кажется, после четвертого я вырубаюсь. И периодически только просыпаюсь, от настойчивых поцелуев, от ласк, от шепота, такого сладкого, завораживающего.
И даже не понимаю до конца, обнимая его и раскрываясь послушно, сон это или нет.
И во всем этом безумии меня преследует только один кошмар.
Что утром я проснусь.
Как всегда.
От звонка будильника на работу.
И жизнь пойдет по-прежнему.
Вернее, не-жизнь.
27. Примерно пятнадцать лет назад
Я смотрю на свою Шипучку, такую нежную во сне, и не могу поверить, что это и в самом деле со мной сейчас происходит. Что это — реальность, а не гребанный сон, ставший привычным за время отсидки.
"
"Для верности провожу пальцами по щеке, нежной, сука, такой нежной, что можно только от одного прикосновения кончить!
Трогаю шею, спускаюсь ниже, к груди, к зацелованным мною за ночь соскам, к животу, плоскому и красивому, с мягкой пупочной впадинкой…
Она — совершенство, моя Шипучка. Она — мой самый сладкий кошмар.
В зоне — так точно.
Сейчас… Сейчас — нет. Сейчас она — моя самая сладкая реальность.
Нежность.
