Каким же голосом она просила, чтобы я освободил ее руки, говорила, что хочет меня касаться…
Она не лгала – она таяла в моих руках, а я сходил с ума от ее реакции на мои ласки, на мои поцелуи…
И, если хоть один рыжий волос упадет с головы этой девушки, то я этого не переживу.
Повернувшись к Экли, я холодно проговорил:
– Инспектор, как вы смеете врываться в такое время и нарушать наше с женой уединение? Надеюсь, вы отдаете себе отчет, в чей дом вы вломились посреди ночи со своими шавками?
– Нам в столицу поступил… Поступил сигнал, что ваша жена, полковник Роуэн, занимается ведьмовством, и мы должны были проверить…
– Кто-то написал на мою жену донос, а вы своей головой не подумали, кого собрались проверять? Я служу Святой Инквизиции, и, очевидно, распознал бы рядом с собой ведьму.
Или вы сомневаетесь в моей компетенции, инспектор Экли?
Инспектор сконфуженно отвел глаза и поежился.
– Н-н-не сомневаюсь, полковник, но…
– Зарубите себе на носу – моя жена чиста и неприкосновенна, и я не позволю марать ее имя столь грязными подозрениями.
По лицу Экли пробежала тень – верткая, как паук, а его нос, кажется, еще больше загнулся вниз.
– Тогда объяснитесь, полковник Роуэн, будьте добры, почему ваша жена в данный момент находится в… наручниках?
Последнее он сказал с особым придыханием, буквально смакуя это слово.
Извращенец хренов!
Я никогда в своей жизни не допущу, чтобы моя Макси попала в твои грязные руки!
Вообще, в чьи-либо руки.
И даже если бы это был не мерзавец Экли, а любой другой инквизитор, я бы поступил точно так же.
– Видите ли, инспектор Экли, между женой и мужем существуют отношения, которых вам, к сожалению, не понять, – ухмыльнулся я.
Подойдя к Макси, щелкнул браслетом, освобождая ее руки, и обнял ее одной рукой.
– Мы продолжим через пять минут, дорогая, когда эти придурки отсюда уберутся.
Она поняла меня буквально с полуслова, сладко улыбнулась и прильнула ко мне:
– О да, мне не терпится продолжить нашу маленькую игру, мой дорогой…
От одной этой ее улыбки меня кинуло в жар.
Не удержавшись, я быстро поцеловал ее в губы, хотя это было необязательно.
Обычно Экли был довольно бледен, но сейчас цвет его лица сменился на землистый.
А стражи инквизиции смущенно отвели глаза, не зная, куда их прятать.
– Если любить женщину, а не мучить ее, вы даже себе не представляете, сколько вы можете получить в ответ, инспектор Экли, – с насмешкой заметил я, еще крепче прижимая к себе Макси.
