"Лия Новикова
Ключница в проклятой Академии
Новый ректор в Академии семи стихий
Райнер Кенинг, главный следователь Центральных губерний Ницианской империи, уверенной походкой шёл по коридорам главного дворца столичной императорской резиденции. Любой другой человек в империи испытывал бы чувства страха, неуверенности, даже благоговейного ужаса, если бы его вызвал к себе на разговор лично император Харманд. Но у сильнейшего в стране некроманта происходящее вызывало лишь чувство раздражения.
Он три года не был в отпуске, в конце-то концов! И именно сейчас, когда он готовился к отъезду в одно из своих дальних имений, чтобы полноценно там отдохнуть, его вызвал к себе император.
«Кажется, об отдыхе придётся забыть» — мрачно раздумывал Райнер, всё ближе и ближе подходя к залу для приёмов.
Гвардейцы, что стояли возле нужного входа, даже не подумали преграждать путь главному следователю, наоборот, низко поклонились в знак приветствия и особого расположения и дверь перед ним распахнули.
А некромант на это лишь недовольно поморщился: значит, уж очень сильно император ждёт его визита, значит, точно отпуск придётся переносить.
Зал для приёмов был погружён в непривычный полумрак. Огромное помещение освещалось лишь парочкой настольных канделябров, стоявших рядом с высоким императорским троном. Сам трон был пуст. Следователь остановился и недоумённо склонил голову набок. Где император?
— Ваше Величество? — тихо позвал он.
— Райнер — тут же прозвучал ответ откуда-то из темноты — Я рад, что ты так быстро явился ко двору.
На свет вышел мужчина, чуть полноватый и с богатой седой шевелюрой на голове. Одетый, как всегда, в дорогой и роскошный наряд, расшитый золотом и драгоценными каменьями. На голове мужчины красовалась высокая корона из чистого золота, с тремя высокими зубцами спереди и ещё шестью более низкими сзади.
— Ну что вы, Ваше Величество — холодно улыбнулся некромант и даже изобразил короткий поклон — Разве я мог медлить с визитом к вам? В вашем послании говорилось, что явиться я должен немедленно.
Император Харманд сделал вид, что не услышал явного недовольства в словах своего подданного, бегло на закрытые двери покосился, словно опасался, что кто-то может подслушать, после чего преспокойно уселся на свой трон, откинувшись на высокую спинку, обитую красным бархатом.
