Я внимательно смотрела на них молча и пыталась понять, как действовать. Уж точно не закатывать истерики, как моя предшественница. Рыдать? Оправдываться? Просить о пощаде? Я просто молчала, высоко подняв голову под градом несправедливых слов. Я знала подобных людей. Леди Маффир улыбалась мне при встрече и сама прислала приглашения в свой дом, но вот ей что-то не понравилось — и она с удовольствием присоединилась к общей травле. Они все склоняли головы перед герцогиней и злились на себя за это, но не могли этого показать.
Поэтому и набросились, нашли куда сбросить злость.
Мое молчание через некоторое время начало все же смущать дам, некоторые нервно прятали лица за веерами, другие опускали глаза, только самые эмоциональные продолжали оттачивать на мне свое остроумие, но смешно уже не было, улыбки стали нервными.
— Ну, что вы так смотрите? Разве мы не правы? — не выдержала все же через некоторое время герцогиня Болмор.
— Как и положено человеку вашего статуса, вы очень милостивы к тем, кто находится ниже, герцогиня, — чуть склонила голову я.
— Спасибо, что просветили бедную вдову, едва пережившую смерть супруга о том, что у ее детей не должно быть шанса встретить достойную пару, и что они недостойны приглашений на королевский бал.
Я увидела, как покраснела герцогиня, а некоторые из присутствующих дам покосились на меня уже с сочувствием, но таких было не так много.
— Я не попаду на бал?! — звонкий девичий голос взлетел над залом, заставив всех вздрогнуть, он привлек внимание даже тех, кто не прислушивался к разговору прежде.
Обернувшись, я увидела Зоуи. Она была необычайно хороша с чуть растрепавшимися небрежно волосами и раскрасневшимся от танца лицом, свежим, будто умытым росой. Такого эффекта в моем мире юные девушки пытались достичь с помощью ухода, увлажнения кожи и хайлайтера.
— Матушка? — ее голубые глаза налились крупными слезами, губки чуть надулись и задрожали, темные ресницы склеились стрелочками, и это был первый раз, когда я порадовалась ее таланту актрисы.
— Не плачь, — тихо сказала я, приобнимая падчерицу за плечи.
— Не плачь, детка, мы должны быть сильными. — Я отвела волосы от ее лица и приподняла за его вверх за подбородок, будто чтобы заглянуть в глаза, а на самом деле делая так, чтобы лицо лучше ловило свет и слезы блестели ярче. — Мы должны стойко переносить все тяготы в память о твоем отце.
— Да... да, матушка! — легко подхватила мою игру Зоуи и моргнула, отчего две слезы аккуратно скатились по ее милым щечкам.
