И даже нашла в себе силы ехидно поинтересоваться, как долго он ей верность хранил на протяжении помолвки?
Чем вызвала у мужа настоящий приступ злости.
— Я — это одно, у нас договоренность. И ты меня позорить права не имеешь! — рявкнул тогда Мартынов ей в лицо, заломив руку так, что и сейчас еще следы сходили.
Ага, размечтался.
Забавная позиция, конечно. И Леся никак не могла понять, почему он считал, что все действительно должно быть так? Впрочем, в тот момент она не уточняла. Всеми силами сосредоточилась на том, чтоб перед ним слабину не дать, выдержать взгляд, не опустив своих глаз.
Чтоб и не думал, будто сломить ее сможет, как отец когда-то с матерью поступил, видимо. Да, Мартынов был старше ее на тринадцать лет и явно рассчитывал под себя жену слепить. Но не нужно было тогда выбирать Авраменко…
Сергей бесил ее неимоверно, хоть и понимала, что физически не противник ему. И разумней скрывать, подыграть, что и старалась вроде бы делать чаще. Вот выходило только в последнее время как-то из рук вон плохо, через «не могу».
Это в ней проблема? В том, что никогда не рассматривала данный брак, как нечто иное, кроме постылой воли отца, против которого выступить сил не имела, и едва не с момента заключения самого союза искала пути изменить все?
Или в том, что познакомилась так не вовремя с Гончаренко, а он всего за час показал ей, каким секс… или большее нечто(?)… может быть?
Не знала ответа. А ведь уже имела опыт отношений, даже вроде как по любви. Но…
Ладно, сейчас вовсе не до секса было.
И не уверена, что, вообще, желает что-то с Мартыновым обсуждать, пусть и хотелось бросить в лицо этому человеку, что ее мать не монстр, и она Лесю защищала… Но нет, не собиралась поддаваться.
А еще даже иногда искушение проскальзывало принять предложение того, кто себя Шустом называл, насчет того, чтоб вдовой стать пораньше. Это было первое, что тот мужчина предложил. Наверное, самое очевидное решение.
Но Леся не такого хотела. Она… не готова была оказаться повинной хоть в чьей-то смерти.
Пусть и постылого уже мужа.
Да и подозревала, основываясь на всем, что знала, что в таком варианте может появиться еще больше проблем. А она так устала! От всего: от этих людей, от постоянного страха, от необходимости притворяться и следить за малейшим жестом. Просто от того, что она Авраменко Олеся…
Все, чего ей всегда хотелось, — исчезнуть. Навсегда пропасть из этой жизни для того, чтобы жить в другой реальности, таким человеком, которому не нужно притворяться.
