Сегодня он, вообще, зачем-то принялся угадывать, любит она больше кофе или чай? Вот для чего ему это?! Леся совершенно понять не могла! Как и того, каким чертовым образом он сделал вывод, что она кофе отдает предпочтение?! По тембру дыхания, что ли? Серьезно?!
Но ведь не ошибся…
Хотя, ладно, это статистически легче предположить, наверное. Но как он понял, что она брауни из десертов любит, вот что у Лесе в голове не укладывалось?! Чертов Копперфильд!
И его способность по изменению ритма ее молчания (а бывает так?) мысли читать, заставляла испытывать непривычную и неясную тревогу, чувство утраты контроля над происходящим.
Впрочем, сейчас не время и о Николае думать!
Даже несмотря на то, что эти звонки и мысли о нем вдруг превратились в нежданную и очень комфортную отдушину. Убежище хотя бы в ее голове, где Леся могла спрятаться и дыхание перевести… беспрестанно напоминая себе, что все лишь иллюзия, и поддаваться очарованию и напору этого мужчины она права не имеет. Глупо рисковать единственным шансом в жизни все изменить из-за того, чьих мотивов понять не в состоянии.
Ей пора самой ему позвонить и… оборвать. Просто потребовать, чтобы он перестал звонить. И Леся так сделает. Обязательно… Завтра. Пусть пока и не представляла, каким образом найдет для этого силы.
Глава 4
— Зачем ты звонишь мне? — это был слишком сложный день.
Впервые после того разговора, когда умерли родители ответила Николаю, не просто вызов приняв.
Что-то надсадно вибрировало внутри, требуя выхода… А как этого добиться, как ослабить давление за грудиной — не могла понять.
Думала, после похорон станет легче… но, наоборот, прошло еще два дня, а Лесю только сильнее сжимало, спрессовывало неясным напряжением. Она словно задыхалась в своем окружении, среди людей, которых знала годами с неизменными отстраненными и чужими лицами-масками. Улыбаются с четко отрепетированной грустью, а у каждого в голове явно счетчик того, сколько ей в наследство теперь осталось? И будет ли теперь муж на место тестя метить? И что же там случилось такое, что жена застрелила Авраменко?
А Лесю эти улыбки, как сдвигающиеся стены в какой-то подземной ловушке, сжимают до удушья.
На грани, на самом пределе последних сил.
И только с Верой, которую отпустили к ней на похороны, как-то дыхание перевела. Поддержка подруги помогла держать себя в руках и помнить о том, что у всего ее притворства и этого действа есть цель… о которой Вере она не говорила, кстати.
