Нории поднял ее голову за подбородок и поцеловал – и она снова взорвалась от гнева, вцепилась ногтями в широкие плечи, поднимаясь на цыпочки, впиваясь в его губы и кусая его до крови. Он не отстранялся, только зарычал чуть слышно, рокочуще, и руки стали смелее – сжали ее ягодицы, проскользили по бокам, коснулись затылка, груди. И Ангелина забыла о злости, расслабилась от этого рычания, окунаясь в мужские, бесконечные терпение и нежность.
Замерла, когда Нории чуть отодвинулся, слизнул свою кровь. Коснулась его губ – и вновь погладила по щеке.
И отошла к окну, встала спиной, коснувшись руками знакомой резьбы подоконника – нужно было собраться с мыслями. И сказать то, что нужно было сказать.
– Мне было бы трудно жить, если бы в мире не было тебя, – проговорила она с трудом. – Поэтому я очень, очень злюсь, Нории.
Он подошел, обхватил ее рукой, мягко поцеловал в макушку – и Ани откинулась ему на грудь, закрыла глаза. Как же хорошо. Как легко.
– Как я мог сказать тебе о проклятии? – проговорил он тихо.
– Как я мог сказать о терновнике? Ты бы посчитала, что я не оставляю тебе выбора. Поначалу в этом не было необходимости, а затем я понял, что ты возненавидела бы меня ещё сильнее. И не было бы нам с тобой жизни, Ани. Мы бы воевали в браке.
– Да какая разница, – Ангелина с раздражением царапнула его коготками по руке, – как бы я была с тобой? Я не дура, Нории, потом бы разобралась. Это мое дело.
– Нет, – сказал он убежденно, – не твое.
Она все раздумывала над его словами – и признавала его правоту.
Скажи он во время ее пленения, и она бы прочно связала драконов и все несчастья своей семьи, и ожесточилась бы. И слова о терновнике восприняла бы, как шантаж. Да и разве мог он требовать, чтобы она собой спасла его? Не стала бы она презирать его после этого?
– И я не мог ждать, Ани, – проговорил он тихо.
– Как-нибудь продержался бы до конца месяца, – ответила она сердито, не замечая, как вместо царапанья поглаживает его пальцы. – Мог бы сказать мне в Йеллоувине. Как ты вообще оказался там?
Он усмехнулся – широкая грудь вздрогнула.
Не обвинил, не высказался, что был уверен, что она не придет к нему. Да она и сама разве была уверена?
– Хань Ши передал через моего представителя в Пьентане, что ты будешь гостить у него.
– Старый интриган, – буркнула Ангелина. За окном удивительно яркими красками шелестел просыпающийся сад. Розовое сияние сменялось на желтоватое, праздничное – поднявшееся солнце поило зелень светом. Ани втянула носом воздух.
