И за аркой, ведущей в сад, видна была синяя, заполненная водой чаша большого бассейна, в котором она так любила плавать – и на месте были окружающие его разноцветные, радостные, чуть колышущиеся от ветерка занавески.
Здесь ее ждали.
И зеркало было на месте. Она стянула сорочку, придирчиво посмотрела на себя – исхудавшую, больше похожую на неоформившегося подростка со спутанными волосами и острыми скулами, покачала головой и отправилась мыться.
Она уже заканчивала, когда в купальню заглянула Суреза.
– Ой, госпожа! – воскликнула она дрожащим голосом и сцепила пальцы у груди. – Как хорошо, что вы проснулись! – женщина выглянула обратно за дверь и ворчливо крикнула: – Сафаиита нашлась! Накрывайте стол, да поживее!
И снова вернулась, прижала руки к щекам, всхлипнула:
– Да позвольте же, я за вами поухаживаю! Да как же я рада, что вы вернулись!
– И я рада тебя видеть, Суреза, – мягко сказала Ани и нырнула, смывая с волос остатки пены. Вынырнула, подставила голову под поток воды из широкой бадьи, которую быстро подхватила малита, и встала, поднялась по ступенькам из ванны.
Подождала, пока служанка оботрет ее тело, накинет легкий халат и села в кресло, вытирая волосы.
– Сколько я спала? – спросила она лениво чуть позже, когда малита, шепча свой заговор, расчесывала ее перед зеркалом. – И какой сегодня день?
– Сегодня двадцать первое января, госпожа. Почти три дня проспали.
Ангелина задумалась – сколько же она была в колодце? Получается, больше недели?
Суреза помялась, понизила голос:
– Владыка только вчера проснулся, госпожа.
И выжидательно посмотрела на Ани через зеркало. Принцесса едва заметно усмехнулась и ничего не сказала. Ей стало совсем легко – и в то же время внутри заворочалось недовольство.
Суреза укоризненно поглядывала на Ангелину, на ее волосы, хотела что-то сказать, но вздохнула, опустила глаза и снова принялась водить гребнем по волосам.
– Что, Суреза?
Дочь Песков снова вздохнула и не выдержала:
– Какие косы обрезали! – заворчала она.
– Да зачем же, сафаиита?
– Тяжело мне было, Суреза, – вздохнула Ани.
– Чтоб оно не было тяжело-то, – продолжала ворчать служанка, расхрабрившись, – тяжесть она не на голове, а в душе, госпожа! А жених что на свадьбе резать будет? Этак вы вообще без волос останетесь!
- Отрастут, Суреза, – Ани не стала спорить, закрыла глаза и улыбнулась – Суреза продолжала ворчать. Очень по – доброму.
