Что в этом Рудлоге принцесс и не кормят, похоже, что виданное ли это дело, когда женщина мужчину спасать лезет – видимо, уже и до слуг дошли рассказы о произошедшем в зарослях терновника. И что деток надо побольше и поскорее, тогда и бегать от такого богатого, красивого и доброго Владыки не захочется.
Еще влажные волосы заплели в короткую толстую косу и повели госпожу завтракать. Стоило только увидеть накрытый стол, ощутить пряные запахи мяса и рыбы, приправленных травами, и тонкий сладкий аромат лепешек, как внутри проснулся зверский голод.
И жажда – до слез захотелось пить. И Ангелина, разлегшись на софе, отпивалась чаем, ела мало – не хватало еще после стольких дней без пищи заболеть от несдержанности, наблюдала, как хлопочет Суреза, показывая ей новые наряды – ей неинтересно было, но она кивала, не желая обижать всхлипывающую от радости служанку. И ждала.
И когда скрипнула дверь и Суреза охнула и тихой мышкой выскользнула из покоев, Ангелина Рудлог лишь немного помедлила, чтобы утихомирить буйство эмоций, и встала навстречу Нории.
Расправила плечи, подняла подбородок."
"В спальне воцарилось молчание. Нории смотрел на принцессу, чуть склонив голову набок, она разглядывала его.
Владыка казался крепче, чем когда она видела его в последний раз, но все равно выглядел изможденным. И в красных волосах появилась седая прядь. Горло свело, когда Ани попыталась сказать «здравствуй», и она отстраненно подумала, что все произошедшее превратило ее в истеричку.
И что глупо и неправильно сейчас вести светские беседы.
Принцесса шагнула к нему, с нежностью погладила по плечу, волосам, провела пальцами по щеке – и, размахнувшись, влепила ему пощечину. Нории мягко перехватил горящую от удара ладонь, снова прижал к щеке, потерся об нее, зажмурившись, и улыбнулся. От этого простого жеста и от улыбки его остатки спокойствия разлетелись вдребезги.
– Как ты посмел не дождаться меня?! – крикнула она ему в лицо. Глаза защипало.
– Как посмел, Нории? Не рассказать о проклятии! О том, что будешь делать, если я не соглашусь?!!
Дракон притянул ее к себе, обнял так крепко, что принцесса зашипела, прижимаясь губами к его груди и вдыхая его запах.
– Сердишься, – пророкотал он понятливо ей в макушку и провел ладонями по спине – от них шло покалывание.
– Очень, – прошептала она. Негодование так и полыхало, и Ани мотнула головой, перевела дыхание, пытаясь успокоиться.
