Виктория почти не дышала и вдруг в темноте взяла Федора за руку. Острые ноготки впились в ладонь, и он осторожно сжал ее, словно успокаивая.
Чем он мог ее успокоить?! Он решительно не понимал, что происходит, и не знал, что нужно делать, когда испуганная девушка берет его за руку. Да и разве он может… защитить? У него нет пистолета, и он не видит никого там, где, должно быть, видит этот самый Гена, про которого Олег Никонов сказал, что он профессионал! Ни в чем таком Федор не был профессионалом, и жутко ему было, и мертвое тело старика все мерещилось, и он боялся, что сам превратится в то неживое и страшное, что, скрючившись, лежало на полу! И еще Федор был уверен, что все это, по большому счету, из-за него! Из-за того, что он украл коллекцию в музее!
И нету у него никакого права держать доверчивую руку Виктории, да еще и пожимать ее!.
.
Гена деловито постучал о стекло «дворниками», потом переместился, так что оказался спиной к открытой двери в антикварную лавку, оглянулся через плечо и кивнул.
– Бегом, – шепотом приказал Олег Петрович, взял Викторию за шкирку – Федору пришлось выпустить ее руку – и подтолкнул вперед.
Она – умница! – не сопротивлялась, сбежала с крыльца и нырнула в распахнутую дверь машины.
– Теперь ты. За ней.
Гена все постукивал «дворниками», не торопясь проводил ладонью вдоль резиновой штуки.
Федор независимо пожал плечами и шагнул на крыльцо, и Олег Петрович с сумкой двинулся следом за ним, и тогда в кустах с левой стороны вдруг громко и сухо хлопнуло.
Так громко, что эхо раскатилось над машиной, выкатилось на замерзшую реку и там пропало.
– Мать твою!..
Федор с удивлением глянул влево и увидел, как там сверкнула молния, очень маленькая и нестрашная. Вдруг ударило еще раз, воздух словно полоснуло бритвой, он дернулся, и из-под ног у Федора взметнулся фонтанчик снега.
– В машину, твою мать!!"
"Что-то сильно толкнуло его в спину, так что он чуть не упал, и воздух разорвался еще раз, и возле уха нежно и быстро свистнуло «фьюить-фьюить».
Гена, лежа животом на заднем крыле машины, обеими руками держал пистолет, но не стрелял, а словно выжидал чего-то, а грохот все продолжался, и Федор сам не понял, как оказался в машине.
Через секунду хлопнула дверь, и «Мейбах» плавно и стремительно сорвался с места. Из-под задних колес в разные стороны двумя веерами брызнул снег, окатил замерзшие стволы деревьев.
– Там нет выезда! – тяжело дыша, сказал кто-то рядом.
