Стало очень темно и тихо, только рефлектор сипел и скрипнула половица под подошвой Федора Башилова, когда он осторожно шагнул вперед.
Гена, закрывавший проход, как-то странно, боком, присел и неслышно опустил на крыльцо свою сумку, держа на отлете левую руку, как фигурист. Олег протиснулся вперед и стал у него за плечом.
– Там кто-то есть.
– Где?
– Слева.
Олег сделал попытку выглянуть, и Гена совершенно бесцеремонно задвинул его обратно.
– Никого там нет.
– Есть.
Правой рукой придерживая Олега Петровича, левой Гена ловко достал откуда-то из-под мышки короткий черный предмет, и Федор понял, что это пистолет!
– Может, через черный ход?
– Какой тут, к бесу, черный ход!
Они шептались почти неслышно, и у Федора от напряжения вспотела спина.
– Уходить надо. – Это Гена сказал, и оглянулся, и скользнул глазами по остальным, словно прикидывая, смогут они уйти или нет. Похоже, ничего утешительного он не увидел, потому что губы у него странно искривились. – Значит, так. Я подгоню машину. По моему сигналу вы выходите и быстро садитесь.
Ясно?
Олег Петрович кивнул. Спорить с Геной в данной ситуации не приходилось. Он был профессионалом, а Олег привык доверять профессионализму. Если Гена считает, что нужно выходить по сигналу, значит, они пойдут по сигналу, а там видно будет.
– Я пошел, – неслышно сказал Гена и вдруг пропал, как и не было его. В дверном проеме осталась только громадная сумка, съехавшая на один бок, привалившаяся к косяку.
– Олег, – трагическим шепотом спросила Виктория, – что происходит?
– Я не знаю.
– А почему мы стоим тут?
– Потому что нас тут поставили.
В отдалении заурчал мотор – а ведь никто не слышал, как открывалась или закрывалась водительская дверь! Мотор заурчал, потом скрипнул снег, и звук стал приближаться.
По утоптанной снеговой дорожке медленно полз автомобиль, похожий на кита, посверкивал боками под синим светом уличных фонарей. Почему-то – должно быть, из-за всего этого таинственного шепота и пистолета в Гениной руке – Федор был уверен, что машина подлетит, как в американском кино, свистя тормозами, а из каждого ее окна будет торчать по автоматному стволу.
Что машина будет ползти медленно, как удав, Федор никак не ожидал.
Машина причалила к крыльцу, и с водительского сиденья выбрался Гена. Он обошел капот, посмотрел по сторонам, открыл обе боковые двери, еще походил, а потом прилег животом на сверкающий бок машины и стал неторопливо сбивать с «дворников» лед.
Олег Петрович смотрел на него.
