– Да, – согласился он быстро, – ты прав, пожалуй. Нужно забрать оставшиеся предметы и ехать. Ты поедешь с нами.
– Я поеду с вами, – согласился Федор. – А вы кто?
– Никонов Олег Петрович! – рявкнул тот.
– Нет, постойте, а как же Василий Дмитриевич?! – Виктория переводила взгляд с одного на другого. – Мы же не можем вот так его тут бросить?! Одного?!
Никто не слушал ее, а она все спрашивала, и Федору было ее жалко и стыдно перед ней.
– Все, пошли. Гена, смотри за этим!.. – сказал Олег вернувшемуся с полной сумкой Гене.
– Виктория, ты поедешь домой, поняла? Где твоя машина?
– Да не поеду я домой! Я «Скорую» вызову, и милицию тоже! Вы что? Нелюди?! Так нельзя, нельзя!..
– Ты будешь делать то, что я тебе скажу, – глядя ей в глаза, сказал Олег Петрович. – Милицию я вызову сам, а для «Скорой» тут работы нету. Ты поедешь домой и никому ничего не скажешь. До той поры, пока я тебе не разрешу. Поняла?
– Нет! – закричала Виктория, но ее никто не слушал.
– Свет гасить, Олег Петрович?
– Ничего не нужно.
– Олег, ну так нельзя! И домой не поеду ни за что! Я теперь не усну! И что я папе скажу, он же сразу увидит, что у меня плохое настроение! Ну, Олег, ну что ты делаешь?! Я не пойду!
Олег Петрович тащил ее, а она упиралась, следом двинул насупленный Федор, а Гена уже открыл уличную дверь, из которой сразу потянуло морозом – еще похолодало, и в проеме стало видно небо. Над заледеневшей рекой выкатились звезды, огромные, яркие, как серебряные монеты, брошенные чьей-то веселой рукой!.
.
– Где твоя машина?
– Там же, где и твоя, за углом!
– Ты просто ехала за нами от самого ресторана?
– Ну конечно! И не поняла, почему вы так далеко остановились! И я даже не знала, куда ты пошел, а потом увидела у Василия Дмитриевича свет и поняла, что ты к нему смылся! Я же не знала, что он… что его… убили!"
"– Олег Петрович, может, дверь чем подпереть?
– С ума сошел, что ли?! – рявкнул Олег. – Быстрее в машину, пока нас всех не… загребли в милицию!
– Зачем в милицию?! – испуганно спросила Виктория.
– Мы ничего плохого не делаем!
Гена с огромной спортивной сумкой вдруг замер в дверях, загромоздил проход.
– Что такое?!
– Тише! – Это Гена сказал. Сказал как-то так, что Виктория моментально перестала причитать, и Федор перестал тащить на плечо съезжавшую лямку от рюкзака, а Олег Петрович вытянул вперед шею, как чем-то напуганная черепаха – если черепахи бывают напуганными.
Гена нашарил на стене выключатель и щелкнул.
