Летом там старшие воспитанницы встречались с родителями, поскольку многим к выпуску уже подбирали мужей и бесед тет-а-тет было не избежать, как бы начальству академии этого ни хотелось. Сейчас в саду были сугробы по пояс, деревья, мечтавшие стряхнуть тяжелый налипший снег с веток, и беседка, в которую не пройти. Но кто-то, Аскольд или другая прислуга, расчищал все дорожки, и не было иных следов, кроме отпечатков здоровенных мужских сапог и звездочек птичьих лапок.
— Встаньте вокруг меня, — приказала я, оглядывая малышек и не совсем понимая, с чего начать.
— Не очень далеко, не очень близко… Мы обязательно поиграем, но сначала я хочу с вами поговорить.
Девочки внимательно слушали и робели. Скорее всего, от Калининой они не получали ничего, кроме ора и ругани. Интересно, она тоже выставляла малышек в коридор за мокрые простыни? Или Яга обезьянничала за ней, не решаясь повторить самые изощренные издевательства?
— Я вами очень разочарована, — продолжала я.
Меня потряхивало, и Софья помочь мне не могла. — Крайне. Настолько, что, возможно, буду просить ее сиятельство дать мне другой класс…
Девочки распахнули глаза. Софья тоже была заинтригована, и я знала, что она хочет сказать: никто не даст мне другой класс. Да и плевать, не в этом дело.
— То, что я увидела в танцевальном классе, низко и непростительно. Низко и непростительно поведение госпожи Миловидовой. При ее попустительстве… больше того, она вас подстрекала насмехаться над теми, с кем вы делите и долго еще будете делить общие спальни.
Жизнь саму госпожу Миловидову научила немногому, и поверьте, пройдет много времени, прежде чем вы повторите за мудрецом: «Я знаю, что ничего не знаю», но минет намного меньше лет, прежде чем кто-то из тех, над кем вы смеялись, вас удивит. И для вас будет лучше, если вам не припомнят дни в академии.
Я говорила не то, что хотела и что должна была им сказать.
Что нужно быть терпеливыми к людям, все мы разные, нельзя ни к кому подходить с единой меркой, но… даже век беспилотников и бионических протезов оставался дремучим там, где касался конкретного человека. Освистать, изгнать, слиться в согласную стаю — это все никуда не делось и не денется никогда. Разве что когда-нибудь вправду начнут вживлять электронные чипы, которые приглушат древние стадные агрессивные инстинкты.
Фантастика.
