Так когда-то в школе выписывали, высунув от напряжения и отвращения языки, поздравительные открытки учителям: счастья, здоровья, успехов в труде и личной жизни. Тьфу. Ларина писала матери, Трубецкая — отцу, Алмазова — дяде, тоже священнику, я посмотрела адрес: Робольск. Софья впервые слышала это название. И лишь наследница огромного состояния, рыженькая Епифанова, оказалась многословнее всех и всех веселее: она просила лошадь на Явление и рояль на именины и передавала через родителей объятия и поцелуи всем своим многочисленным тетушкам, дядюшкам, кузенам и кузинам.
Я покачала головой: возможно, эта свора ждет не дождется, пока ты сгинешь, милое дитя, и у них появится шанс запустить лапы в твои сейфы с золотом. Я бы и кузенам Воленькам с кузинами Ниночками не доверяла, пусть им пока лет шесть…
Я откладывала в сторону все письма с пятнами. Мне не доверяют, меня проверят, и если я любого согну в бараний рог, то малышкам достанется. Я, пользуясь тем, что сижу в учительской одна, задрала юбку и засунула сомнительные письма в свободный пока чулок.
Софья удивленно приподняла брови.
— Ну а куда еще? Ты сама подсказала.
— Я не про место, — загадочно протянула Софья. — Ты мне все больше и больше нравишься.
— Ты мне тоже.
В книгах девушки находили полное взаимопонимание с принцем на белом коне. Я нашла общий язык с собственным «я» — эй, погодите, но это всегда важнее, жить в гармонии и согласии с собой, а принцы приложатся. Может быть. Принцы необязательны.
У меня был к девочкам серьезный разговор, и писем он не касался. Мне не понравилось многое из того, что я видела. Дети подвержены чужому влиянию, не секрет, и мне важно, чтобы мое влияние стало сильнее прочих. Вопрос не моего уязвленного самолюбия, а их поведения с одноклассницами.
Я спустилась вниз, сдала благополучные письма Аскольду и направилась в столовую. После обеда я повела девочек в дортуар, одеваться. Другие пансионерки унылыми вереницами выстраивались и ползли в коридоры, каждый класс на свое, строго определенное место, а я обещала снежки — значит, будут.
Уставшие уже, полуголодные малышки натягивали тоненькие пелеринки, и мне хотелось нарвать эти убогие куски ткани на ленточки и…
Связать Окольную и Ягу по рукам и ногам, но и за остальными классными дамами и учителями, я даже не сомневалась, грешков не меньше."
"Девочки послушно спустились за мной — за Софьей — в сад под самыми стенами академии.
