Я осмотрелась — эти книжицы лежали на столиках возле входа, и воспитанницы чинно брали их и проходили в зал, вот, значит, что имелось в виду — посмотреть, чтобы молились, а не досыпали. Ладно.
Почему молитвенное помещение было подземным, я вопросом не задавалась. Софья знала, но ей было безразлично, а я не допытывалась. Девочки встали по трое в ряд, друг за другом, по классам, я поняла, что количество учениц в академии ограничено размерами храма: довольно тесно, хотя впереди, там, где в моем мире находился алтарь, оставалось огороженное белыми лентами пространство.
Не было никакого намека на религиозную атрибутику. Собственно, вообще ничего не было, что сказало бы мне, что это храм, только увитые лентами ветки ели по стенам, разноцветные полотна ткани там, где веток не было — без рисунков, пастельных цветов, и выложенные квадратами те же светящиеся полоски на стене перед нами. Там же, у стены, стоял и священник, который, видя, что все собрались, поднял руку, а потом опустил и открыл свою книжку.
Все сделали то же самое, и я постаралась не отставать.
Мне полагалось читать текст и одновременно следить за девочками. Я бездумно перелистывала страницы ровно тогда, когда это делали все вокруг, и косилась на классных дам. Полная тишина, только священник периодически ударял по висящей рядом с ним металлической трубочке металлическим жезлом, и раздавался мелодичный звон. На десятом ударе я поняла, что больше не вынесу. Я скончаюсь от духоты и скуки.
— Долго еще? — безнадежно спросила я Софью, а она так же уныло посоветовала мне оценить, сколько страниц в книжке осталось.
Я выжила. И пока поднималась наверх, и пока хлопала глазами, привыкая к нормальному освещению, в голове все еще звенела трубочка. Похоже, мы убили чуть ли не час, и если бы я хоть что-то прочитала в книжке. Во-первых, было темно для того, чтобы вчитываться — нет, разобрать текст возможно, но не полезно для зрения, во-вторых, мне просто лень.
— Я тебя ненавижу, — простонала я, имея в виду Ветлицкого, и чуть не споткнулась на ровном месте, услышав от Софьи:
— Я тоже.
Глава одиннадцатая
Мне понадобилась бесконечная секунда, чтобы догадаться: Софья тоже подразумевает Ветлицкого. Не меня.
— Стоп, козочка, у меня есть причина для ненависти, — безапелляционно объявила я. — А у тебя ее нет. Я не готова ежедневно терять час своей — нашей — жизни в подвале.
