Я не помнила, чтобы так волновалась за всю свою жизнь, даже когда первый раз оказалась в суде. Там было не так и страшно — судья, которому наплевать, что у тебя за проблема, главное, чтобы имелись полномочия и документы, и оппонент, которому ты тоже не враг, потому что это просто его работа. Воспитывать детей во сто крат сложнее. По спине бежала капля пота, а в горле пересохло и свело ноги, будто я бежала без разминки километр.
Девочки выходили в коридор, я, понадеявшись, что Софья подскажет, где проходит утреннее бдение, воспользовалась моментом и заглянула в туалетную комнату.
Она была общая, для каждого дортуара своя, и меня не впечатлила, но и не ужаснула. Мало чем отличалась от школьного туалета моего детства, разве что вода в унитазах не журчала беспрестанно, значит, по крайней мере те, кто следил за коммуникациями, работать умели. Я открыла кран, под невеселый смешок Софьи убедилась, что вода идет еле теплая, с тоской посмотрела на висящие на крючках общие полотенца.
Мои обязанности начинали меня тяготить, а ведь я даже не приступила к ним как полагалось.
Но если что-то менять, с чего начать? Не академия, а Тришкин кафтан, куда ни плюнь, везде дыры и полная задница. Закрыв кран, я поторопилась нагнать девочек. Мне не нравилась мысль надолго оставлять их одних, поскольку вокруг вилось много коршунов, и несмотря на уверения Каролины Францевны, что вмешательство в воспитание чужого класса не поощряется, я не сомневалась, что дамы, не имея возможности отыграться на мне, попытаются сорвать зло на моих девочках.
Я нависала над малышками как наседка, недобро зыркая по сторонам. Надежда была на то, что слухи уже расползлись и вся академия, кроме начальницы, в курсе, как я могу заступиться, будь против меня даже такая корпулентная особа, как Окольная. Мы неторопливо спускались вниз, в подвал, что меня удивляло, а Софью — ни капли, и лица у всех классных дам, попавшихся мне, были умиротворенными и благостными. Притворное, конечно, но благонравное зрелище.
"
"Лестница была узкой, своды низкими — если бы я расставила руки, могла бы коснуться стен, а если бы подняла их, то потолка — и крутой. С коротких полосок на потолке, похожих на люминесцентные лампы, но, разумеется, это были не они, лился слабый свет, снизу тянуло сладковатым запахом и елью. Стараясь не споткнуться, я сосредоточилась на собственных шагах и опомнилась только тогда, когда кто-то — а, старуха Ядвига! — сердито сунул мне в руки тонкую книжицу.
