Другие классные дамы не говорят воспитанницам об этом, так что если завтра в коридоре увидишь девушку в запятнанной простыне, не удивляйся.
Даже так, подумала я и встала почти в дверях, оглядывая столовую. Я успела позавтракать, да и не должна была есть вместе с пансионерками, поэтому отошла с дороги, чтобы никому не мешать, стояла и наблюдала. Вроде бы за своим классом, на самом деле — за всеми.
— Гофман альменка, внучка знаменитого врача, — продолжала Софья. — Она училась в альменском университете. Ты не затмишь ее, не надейся, но не думаю, что ее вспоминают по-доброму.
Нет. Гофман, как и многих преподавателей и классных дам, пригласил инспектор. Он многое рассчитывал поменять, но ничего не вышло, ничего не осталось кроме того, что мужичка Синебрюхова спит по соседству с княжной Серебряковой, несмотря на возражения классных дам. Инспектора уволили по просьбе Мориц за год до того, как дядя отправил меня сюда.
Попытки всколыхнуть болото были. Некий инспектор пришел в ужас, взялся за дело, и кончилось все тем, что вижу я: издевательства, холод, дурная еда… иной дом починить нельзя, только сломать и начать строить с фундамента.
— А образование?
— Сейчас увидишь, — пообещала Софья. Дельный совет, следует посмотреть, чему и как учат девочек. Мимо меня прошла Окольная, приветливо кивнула, я в ответ тоже. Как будто ночью ничего не произошло.
— Инспектор… — напомнила я. — С ним как-то можно связаться?
— Если ты умеешь разговаривать с мертвыми. Но ты поселилась в моей голове, говоришь со мной, заставляешь меня делать странные вещи, может, ты и умеешь.
Не хочу этого знать.
Я чуть было не рассмеялась. Софья считает меня голосом в голове — в мои времена такое если и не лечили, то успешно выводили в ремиссию. А что если у них были вовсе не голоса?
— И не смешно.
Девочки поднимались из-за стола, я не торопясь отправилась в классы. Я попросила прощения у Софьи за то, что невольно могла ее обидеть, но о главном все равно умолчала: я не психиатрический диагноз, я из другого мира, но Софье знать подробности ни к чему, психиатрия тут карательней некуда, и пока мы уживаемся тихо-мирно, пусть не без стычек, это одно, но если Софья решит заявить, что у нее в голове живет своей жизнью самостоятельная и нахальная личность… До того, чтобы признать это возможным, наука не дошла даже в мои прогрессивные времена.
— Если ты хочешь узнать, кто инспектор сейчас, мой ответ — никто. Эту должность убрали, сочли, что она слишком… — Софья замялась, подбирая верное слово.
