— И сложно не распознать — княгиня давила не на меня, а на вас, словно зная, что весь разговор я перескажу вам тотчас, без купюр. Что я и сделала.
— Княгиня будет упираться, пока не отправится на тот свет, — невпопад согласился Ветлицкий, прервав мое велеречие. — Хотите вина?
Э, брат, тебе хватит. Но что-то пошло явно не так, и я не понимала что, не понимала Софья, а самое странное — что и Ветлицкий не понимал. Он поднялся, ждал, что я решу насчет его предложения.
— Нет, благодарю. Госпожа Миловидова, учительница танцев, чрезмерно злоупотребляет вином — вы прочитали? Жаль, что ее порок не приводит нас к заговорщикам… а вот ее сиятельство — вероятно.
Георгий Станиславович, по моему глубокому убеждению, сегодня произошел тот самый контакт, который мы с вами так долго ждали.
Ветлицкий сел. Я поправила волосы и снова вспомнила, в каком я виде. Неудивительно, что он ждал от меня как минимум сенсации, имен заговорщиков, а гора, сколь ни пыжилась, родила мышь.
— Что еще вам сказала ее сиятельство?
— Она знает о нашей связи.
Знает, в каком белье я хожу — моя благодарность вашим агентам, хотя, признаться, я сама бы купила нечто менее провокационное. Наверное, считает, что вы не один раз одобрили мой — не мой — выбор.
Софья замерла, я почувствовала чужой холодок по телу и дрожь в коленях. Стояла бы я, могла упасть, как сложно, когда в теле два разума и нервные импульсы не разберешь кому принадлежат.
— Вашу комнату обыскали? Вы знаете, кто это был?
— Каролина Францевна Штаубе.
Не исключаю и остальных. Подумайте, как сделать так, чтобы первый контакт не оказался последним. Я подскажу — назовите мне имя второго агента, раз, два — проявите волю и заставьте княгиню отказаться от моего увольнения. Не поможете вы — я дойду до ее императорского величества, и, конечно же, ей я скажу другое — как сильно я радею за благо академии и воспитанниц. Я буду стоять напротив ее величества, убеждать ее в своей правоте и молчать о том, что жандармерия безуспешно пытается разобраться, кто и зачем намерен убить цесаревича.
А может быть, господин полковник, я не буду об этом молчать…
Ветлицкий встал, отошел к окну. Он привык к одиночеству и решения принимал сам, пока в его многообещающую карьеру не вмешалась не в меру проворная заговорщица. Мало того что вмешалась — она еще и руководит. Мало того что руководит — угрожает.
Блефует, но какой потрясающий блеф.
