Ветлицкий бросил листочки на стол, почесал бровь. Мое усердие пропало втуне, я досадливо выругалась про себя: мне списать это на гулянку или я что-то упускаю?
— Ты ведешь себя развязно и вызывающе! — проговорила Софья, но сейчас без упрека, скорее задумчиво. — У тебя есть какой-то план?..
— Софья Ильинична, — вздохнув, Ветлицкий вспомнил про кофе, сделал пару глотков, осмотрел яства на столе и побледнел. После ночного разгула ему кусок в горло не лез. — Вы наблюдательны, вы умны, если вы хотели, чтобы я восхитился — вы цели достигли.
Но в ваших записях нет ничего, что я мог бы предъявить Бородиной. Вот что мне нужно от вас — то, что позволит мне надавить на нее и добиться признания. А это?.. Бабьи сплетни. Кто куда пошел, кто что сказал.
Я застыла с недожеванным куском мяса во рту. Выплюнуть его на тарелку мне не позволяло воспитание, да и Софью стоило пощадить, поэтому я доела, отложила приборы и вспомнила, зачем я сюда явилась. Не ругаться с Ветлицким, упаси боже, нет, а заставить его выболтать все, что мне нужно, и в ответ не сказать ничего.
— Приказать еще что-нибудь принести? — предложил Ветлицкий и очень бережно, как тяжелораненный, откинулся на спинку стула, и это движение далось ему с таким трудом, что у меня закралось сомнение — может, он действительно ранен?
— Благодарю, — я не сказала ни да, ни нет, оставила продолжение завтрака на его усмотрение. — Георгий Станиславович, хороши или плохи, но это были последние сведения. Смогу ли я дать вам то, на чем вы настаиваете, ту информацию, которая все спасет, зависит только от вас.
Ветлицкий вытянул руку, побарабанил пальцами по столу, и на его лице мелькнуло хорошо знакомое выражение жандарма при исполнении.
— Ее сиятельство решила, что внимание министерства просвещения связано со мной. Она не сказала мне прямо, но уверяю, она вышвырнет меня за ворота не сегодня, так завтра.
Ветлицкий криво улыбнулся краем губ и кивнул.
— Вы не удивлены? — Я и сама еле скрыла собственное изумление. Ему так быстро донесла Яга или он изменил своей политике невмешательства, потому что предполагал реакцию Мориц и рассчитывал на нее?
— Я знаю, — Ветлицкий покачал головой и поморщился, знала бы я еще каким мыслям.
— Что вы хотите от меня?
— До молебна всего полторы недели, — желчно напомнила я, начиная злиться. — Я не спрашиваю, кто именно присматривает за мной — если мне память не изменяет, вы выразились именно так, но надеюсь, что вы назовете мне имя этой дамы.
— Нет.
